Если сейчас уйду, бросив его умирать, никогда себе не прощу. Просто не смогу с этим жить.
Села рядом, положила руки на широкую грудь, закрыла глаза, сосредоточилась и отпустила свой целительский дар. Позволила ему тонким потоком переливаться в тело раненого, латая самые страшные, смертельные повреждения.
Вот так… Еще немного… Чуть-чуть…
Опять закружилась голова, зато темное пятно чернокнижной магии сжалось, уменьшилось до размера мелкой монеты, а аура Арвеса, пусть все еще разодранная в клочья, начала светлеть.
Теперь офицер дотянет до возвращения своих, а мне пора уходить.
Но я не успела не то что уйти — даже подняться. Дверь распахнулась настежь, и на пороге появился светлейший.
Сбежала, называется.
Инквизитор шел ко мне, сосредоточенный, хмурый, и я вдруг подумала: странная у нас ночь. Как он ни зайдет, я на полу сижу. То в обнимку с исцарапанной, помятой Алианной, то возле полуживого Арвеса.
А вдруг лорд Нейт решит, что это я его подчиненного ранила, когда пыталась убежать, а офицер стену обвалил, выполняя свой долг и перекрывая мне путь к отступлению? Сейчас остановится, вызовет охрану и бесстрастным тоном распорядится меня арестовать, как совсем недавно Алианну.
И никаких объяснений слушать не станет. Я помнила, каким холодным и отстраненным он тогда выглядел.
От этих мыслей стало горько. За свои дела отвечать готова, но меньше всего на свете мне хотелось, чтобы Рэйнард считал, будто я способна запросто убить человека, который мне ничего плохого не сделал.
И я заговорила, быстро, сбивчиво, торопясь рассказать, что здесь произошло, прежде чем прозвучит роковой для меня приказ.
— На нас напал чернокнижник. Мы столкнулись с ним, когда выходили из дома. Арвес заслонил меня, а потом обрушил стену, чтобы этот… Говард до меня не добрался. А сам…
— Я знаю, — на удивление мягко перебил светлейший. — Чувствую. Здесь повсюду следы черной магии. И Арвес буквально насквозь ею пропитан.
Меня подняли осторожно, бережно, словно я не женщина, а хрупкая фарфоровая статуэтка, и обхватили за талию, то ли удерживая, то ли поддерживая.
— А еще я вижу на нем твою магию, — продолжил Рэйнард, наклоняясь ко мне, точно прислушивался, как часто и заполошно колотится мое сердце. — Ты лечила его и выложилась настолько, что теперь еле на ногах держишься.
— Нет, не из-за этого, а потому…
— Потому что ты сама недавно была ранена и до сих пор толком не восстановилась. — Он улыбнулся. Легко, едва касаясь, провел костяшками пальцев по моей щеке.
