Королевский целитель недаром слыл сильным магом, поработал он на славу. Гладкая, ровная кожа радовала отсутствием не то что шрама, даже маленького следа от него. Хотя нет. Под моим взглядом на руке вдруг проступила ажурная вязь, тонкая-тонкая, словно рисунок, паутинка, нанесенная бесцветными чернилами. Едва заметная — если не присматриваться, так сразу и не увидишь… Но все же.
— Вилф… — каркнула я хрипло.
Мальчишка, дежуривший за дверью, влетел в ванную и тоже уставился на мое плечо.
— Что это?
— Полная засада, — откликнулась я мрачно.
— Метка проявилась. Похоже, ранение подстегнуло и ее активацию, и взросление дракона. У светлейшего когти выросли. Я их видела. Он, между прочим, тоже успел на них полюбоваться.
— Что будем делать? — мгновенно подобрался Лис.
— Бежать. Немедленно. Пока все считают, что я тут сплю, обессиленная до такой степени, что до туалета доползти не могу.
— Ник, но ты и правда того… еле ползаешь. Куда тебе бежать?
— Это пока.
Сейчас наглотаюсь чудо-снадобий нашего Крыса и стану как огурчик… Зеленая и вся в пупырышках.
Огурцы на Атросе не водились, и Лис шутку не оценил, но он уже привык к моим странностям и уточнять не стал. Спросил только:
— А Вилмот? Вдруг заартачится?
— Уговорим, — пообещала уверенно. — У меня для «супруга» кое-какие аргументы имеются. Убедительные. Чему, говоришь, он там радовался? Тому, что я жива, или сведениям, полученным в результате допроса? Пойдем-ка побеседуем с моим благоверным.
И я, придерживаясь рукой за стену, направилась к двери в спальню Теренса. Пора будить «мужа». А то непорядок получается: с какой стати он там отдыхает, когда его «Белла» здесь страдает?
Но Вилмот не спал — нервно потирая руки, разгуливал взад-вперед по комнате и, увидев меня, тут же рванул навстречу.
— О, тебе уже лучше? Вот и славно. Вот и хорошо. А у меня тут такие новости… Такие…
Он порывисто схватил меня за руки.
Глаза оживленно горели, губы дергались, пытаясь расползтись в счастливой улыбке.
— Теренс явно пребывал в каком-то лихорадочном возбуждении.
— Тебе уже известно, почему барон хотел меня убить? Вернее, Белару?
Я осторожно высвободилась. Его рваные, грубоватые движения, суетливое мельтешение вызывали невольное головокружение.
— Что? А, да, мне уже сообщили… Но не это главное. У меня теперь вся жизнь поменяется. Вся, понимаешь? Ну и у Беллы, разумеется, тоже.
