Я просто держу ее за руку, а не занимаюсь с ней страстной любовью.
Следовало отдать кузине Клоринде должное: она была не столько смущена, сколько рассержена.
Стивен пожал плечами. Он сидел так близко, что Энн почувствовала это движение.
— Да и кто станет распространять слухи? Вы?
— Конечно, нет! — Клоринда окинула их еще одним неприязненным взглядом, негодующе фыркнула и отвернулась к окну.
Энн тоже посмотрела в окно, тщетно стараясь не обращать внимания на сидящего рядом Стивена. Она чувствовала себя ужасно. Теперь этот негодяй лениво поглаживал ее ладонь.
Она закрыла глаза, чтобы лучше сосредоточиться на непередаваемом ощущении. М-м-м…
Стивен опять подался к ней, прижимая ее своим телом к стенке экипажа.
— Ты замерзла, радость моя? — Его дыхание щекотало ей ухо.
— Н-нет, — прохрипела Энн и, откашлявшись, повторила: — Нет.
Она вовсе не замерзла. Ей было жарко. Ужасно жарко. И влажно. Энн смутилась.
Экипаж подпрыгнул на ухабе, Стивена качнуло, и Энн получила возможность во всех подробностях рассмотреть его галстук и жилет.
Они были безупречны. Его запах — мыло, чистое белье и мужское тело — наполнил ноздри. Энн задрожала.
— Уверена, что тебе не холодно? Если хочешь, я могу тебя обнять. Будет теплее. — Его глаза — они находились в паре дюймов от ее глаз — смеялись.
— Подвинься. Ты мнешь мое платье.
— Извини.
Стивен действительно отодвинулся, но их бедра все равно соприкасались. Энн чувствовала это на каждом ухабе — а их было удивительно много, этих ухабов. Она раньше не замечала, насколько неровные дороги в Лондоне.
Странное ощущение снова зародилось где-то внутри и стало заполнять все ее существо. Соски стали твердыми, грудь — необычайно чувствительной, между ногами увлажнилось. Ей нужен был его…
Нет! Она вздохнула. Она не желает, чтобы кто-нибудь касался ее там опять. Одного раза вполне достаточно. Было очень больно и стыдно.
— Нам долго ехать? — Энн подозревала, что мистер Обольститель Паркер-Рот приказал кучеру выбрать самый длинный путь к дому графа Кендерли, возможно, даже через Йоркшир.
Стивен улыбнулся ленивой понимающей улыбкой, которая лишь усилила негодование Энн. Она могла поставить на кон все деньги, которые выдавались ей на булавки, что негодяй точно знает, как она себя чувствует.
— Мы почти приехали. Кажется, экипаж останавливается.
Слава Богу! Энн искренне надеялась, что на ее лице не отразилось облегчение.
— Давно пора. — Клоринда не потрудилась скрыть свое облегчение. — Мне казалось, что мы никогда не приедем.
