— Вы жаждете справедливого возмездия за свою смерть. И лорд Бейрил именно тот человек, кто в силах гарантировать, что преступники заплатят за вашу смерть.
По всей видимости, Уолтер принял мои слова чрезвычайно близко к сердцу. Он заворочался на полу, словно пытался встать. И одновременно я почувствовала, как на меня накатил приступ дурноты. Колени вдруг ослабли настолько, что я едва не упала. Благо, что в пределы круга входило кресло, на спинку которого я поторопилась опереться. Перед глазами замельтешили черные мушки, во рту поселился противный горький привкус желчи.
— Берта, с тобой все в порядке? — встревоженно пророкотал Велдон.
Я невольно улыбнулась. Вот такое сокращение имени мне намного больше по душе. А то «Аль» да «Аль». Как собачка, право слово.
— Что-то голова закружилась, — негромко пожаловалась, почти не надеясь на сочувствие. — Наверное, устала сильно. Да и не ела уже давно.
— Скорее, дело в другом. — Велдон встревоженно покачал головой. — Ты не дала мертвецу крови, но он продолжает говорить и существовать.
Значит, скорее всего, он сосет из тебя энергию другим способом. Я прежде не встречал упоминания о подобном, но…
— Позже разберемся в особенностях дара Аль, — перебил его Томас. Нетерпеливо переступил с ноги на ногу и потребовал у Уолтера: — Ну? Вы думаете отвечать на мой вопрос?
— Аль и Берта, — задумчиво протянул он, глядя на меня в упор. — Следовательно, ваше настоящее имя — Альберта?
— Да. — Я кивнула, не видя смысла отрицать очевидное.
— Красивое имя. — Слабая улыбка тронула бледные и тонкие губы Уолтера. — И вы красивы. Рыжая, как Джессика. Но в вас нет ее злости. О, иногда казалось, будто она вся создана из огня. Вот только силой, питавшей ее внутреннее пламя, была ненависть. Она ненавидела весь мир. И больше всех, почему-то, вас, лорд Бейрил.
— Вот оно как, — медленно проговорил Томас.
Он очень старался сдержать свои эмоции, но я видела, что ему очень неприятны откровения Уолтера. Короткая болезненная гримаса пробежала по его лицу, глаза стали совершенно темными из-за неестественно расширенных зрачков.
— В таком случае, она это очень искусно скрывала, — сдавленно проговорил он."
"— Джессика вообще любит притворяться, — протянул Уолтер, будто пытался утешить Томаса. — Я никогда не знал, когда она смеется или плачет взаправду. Если бы она подалась в актрисы — то стала бы самой великой лицедейкой в мире!
Томас ничего не ответил на это.
