Я понимаю, что люди стареют намного быстрее, но признай, что гораздо приятнее проживать и познавать жизнь, оставаясь молодым.
Своими словами он нарисовал картину, которая немного развеяла мои страхи. Весомых аргументов «против» сразу и не нашлось, кроме как «Меня это пугает», но это прозвучало бы по-детски, и я промолчала.
– У меня теперь вырастут рога и хвост?
– Скорее всего, ты останешься такой же, как и сейчас, – успокоил он, усмехнувшись.
– А почему?
– У женщин нет боевой трансформации.
Что-то меня в этих словах смутило, и я нахмурилась, но он меня отвлек, поцеловав.
На какое-то время все связные мысли улетучились.
Отстранившись, он несколько секунд просто смотрел на меня, собираясь с мыслями, а потом сказал:
– Я хочу, чтобы ты приняла несколько фактов, они неоспоримы. Первое – ты моя жена, и это не обсуждается. Второе – я буду единственным твоим мужчиной. И третье – привыкай к тому, что со мной ты проведешь вечность. – Нехило! Довольно самоуверенное заявление.
Не дав мне ничего сказать, он продолжил: – Я понимаю, что многое для тебя ново, непривычно, и чхать ты хотела на наши традиции, но именно в этом обществе тебе придется существовать и от тебя зависит, как ты себя поставишь. Что касается остального… Если что-то тебя смущает, не нравится или вызывает неприятие – все обсуждаемо. Уверен, вместе мы найдем компромисс.
Его слова произвели впечатление и немного смирили с перечисленным. Со всей серьезностью обдумав услышанное, я ответила:
– Что касается первого факта, то, похоже, выбора у меня нет, хотя у людей так не делается.
Со вторым согласна лишь с одним условием: что и я буду у тебя единственной женщиной, иначе последствия я тебе озвучила. – Угроза ему не понравилась, но он сдержался. – По третьему… Человек ко всему может привыкнуть со временем, а его, похоже, у меня будет в достатке. Насчет остального… постараюсь быть сдержаннее и сначала вести диалог, прежде чем закатывать скандал.
Заявив все это, я с вызовом посмотрела на него, ожидая, какая будет реакция.
Он тоже с ответом не спешил, переваривая сказанное. По лицу ничего прочитать было нельзя. Неожиданно его губы дрогнули в коварной улыбке:
– Меня радует, что три пункта сами по себе протеста не вызвали. Как я говорил, остальное – решаемо.
Он это так произнес, что из чувства противоречия мне захотелось тут же с ним поспорить, но я сдержалась и без слов опустила голову, прислонившись к нему.
