Выглядел высокородный собранным, серьезным и каким-то мрачным. Из-за заговорщиков? Конечно, если в деле замешаны дейгассы, то ему приходится разбираться. Я поняла, что уж сегодня о поездке куда-либо можно и не заикаться. Весь в делах. Попытка переворота не шутка.
– Присаживайся, – указал он мне на кресло, свернув разговор со своим собеседником. – Как себя чувствуешь?
– В порядке. Как ты?
– Все хорошо. – Он несколько отстраненно смотрел на меня, повисла пауза.
Я немного растерялась, не зная, что сказать. Вроде до этого были в ссоре, а вчера он меня спас.
Шла к нему, и в голове вертелось столько вопросов, а встретившись, язык к нёбу прирос.
– Ты хотел меня видеть? – ухватилась я за слова служанки.
– Да, – подтвердил он. Открыв ящик стола, достал документы и пододвинул ко мне.
Я открыла паспорт на имя Виноградовой Людмилы Ивановны, почему-то с моей фотографией.
– Что это?!
– Ты свободна, – холодно сообщил он. – Деньги, документы, адрес твоей квартиры. Документы на нее передадут. Насколько понимаешь, тебе необходимо забыть о старых друзьях и знакомых и в больших городах не появляться.
В Вязьме есть институт с твоей специализацией. Можешь со следующего года поступить в него.
– Почему Вязьма? – немного заторможенно переспросила его, не веря в происходящее.
– Она вне сферы наших интересов, и там ты вряд ли встретишь кого-нибудь из нас.
– А как же то, что я твоя жена?
– Пусть тебя это не беспокоит, – отрезал он. – Можешь взять все необходимое. До вокзала тебя доставят. Билет на поезд в документах.
– Он встал. – Извини, мне нужно лететь. Дела. Прощай.
Оглушенная, я тоже встала. Сгребла документы со стола и, не оглядываясь, вышла.
До своей комнаты дошла как сомнамбула. Ощущение было такое, как будто мешком по голове из-за угла огрели. Свобода. Я о ней столько мечтала, требовала, а получив, чувствовала себя… тяжело было сформулировать… обманутой, что ли. Прокручивала в голове весь разговор: как он держался, как говорил, и не находила места, вышагивая из угла в угол.
На документы даже не посмотрела. Они так и валялись на кровати, куда я их бросила.
Постепенно в душе поднималась волна возмущения. И как это понимать?! Подарил свободу, когда я и надежду на нее оставила. А как же «дыхание жизни»?! Он столько раз в ультимативной форме доносил до меня тот факт, что я его жена, а теперь, получается, нет?! Вышагивая, я все сильнее и сильнее заводилась.
Урчание в желудке напомнило мне о том, что я со вчерашнего дня не ела.
