Поэтому я обняла его, поскольку телесное общение было единственным способом, которым я могла говорить.
Это было достаточным ответом.
— Мне жаль, — снова сказал он. Он не переставал бормотать ни на минуту.
«Ты и так уже многое отдала, Фейра».
Наверное, он был прав. И, возможно, у меня не осталось больше ничего, что я могла бы отдать ему.
Я смотрела ему через плечо, когда обнимала его."
"Красная краска растеклась по всей стене напротив нас. И, когда она стекала по деревянным панельным стенам, я подумала, что она была похожа на кровь.
* * *
Тамлин не переставал извиняться все последующие дни. Он занимался со мной любовью днем и ночью. Он поклонялся моему телу своими руками, языком и зубами. Но это никогда не было чем-то трудным для нас. Все остальное же сбивало нас с толку.
Но он был верен своему слову.
Гуляя по садам, я заметила, что стражников стало меньше. Некоторые остались, но теперь никто из них не следовал по пятам. Я даже могла прокатиться по лесу без сопровождения.
Несмотря на это, я знала, что конюхи тотчас сообщали Тамлину, когда я уезжала и возвращалась.
Тамлин же никогда не упоминал тот щит из твердого воздуха, который я использовала против него. Все шло довольно хорошо, поэтому я не смела поднимать эту тему.
* * *
Дни шли, как в тумане. Тамлин отсутствовал чаще, чем бывал дома, и, когда бы он не возвращался, он ничего не рассказывал мне. Я давно перестала приставать к нему, выпрашивая ответы. Защитник — вот кем он был и всегда будет.
Это было тем, чего я хотела, когда мне было холодно, тяжело и безрадостно; то, что было мне нужно, чтобы растопить лед горьких лет голодного существования.
Мне не хватало смелости спросить себя, чего бы я хотела или что мне было нужно сейчас. Кем я стала.
Безделье было моим единственным вариантом, поэтому все свои дни я проводила в библиотеке. Занимаясь чтением и письмом. Уплотняя ментальный щит, кирпичик за кирпичиком, слой за слоем. Иногда проверяя, могла ли я призвать материальную стену закаленного воздуха.
Я наслаждалась тишиной, даже если она уже и проникала в вены, в голову.
Были дни, когда я совсем ни с кем не разговаривала. Даже с Элис.
Я просыпалась каждую ночь, трясясь и тяжело дыша. И я была рада, что Тамлин не был свидетелем этого. Ведь я тоже не видела, как он вскакивал от кошмаров, покрытый холодным потом. Или превращался в чудовище и не спал до рассвета, проверяя поместье на наличие угроз.
