Короткий шаг подобен шагу из одного угла в другой угол комнаты, он едва ли ощущается. Это редкий дар, но очень полезный. Хотя лишь сильнейшие Фэ могут делать это. Чем могущественнее ты, тем дальше ты сможешь перепрыгнуть.
Я знала, что он объяснял мне это лишь потому, что хотел отвлечься. Я лишь сказала:
— Я сожалею о храме… и жрицах.
Гнев все еще играл у него в глазах, когда он повернулся ко мне.
— Еще больше людей умрет совсем скоро.
Может быть вот почему он позволил мне подойти ближе, подслушать этот разговор.
Напомнить мне, что может случиться с Хайберном.
— Что за …, - попыталась я. — Что за иллирийские военные группировки?
— Высокомерные ублюдки, вот что, — пробормотал он.
Я скрестила руки, ожидая.
Рис расправил крылья, солнечный свет едва играл на кожистой ткани.
— Это раса воинов в моих владениях. И, в общем говоря, моя заноза в заднице.
— Некоторые из них примкнули к Амаранте?
Тьма танцевала в зале, словно надвигающаяся буря готовилась к тому, чтобы поглотить солнце.
— Некоторые.
Но я и мои кланы посвятили себя охоте на них все последние месяцы. И расправе над ними.
Медленной расправе — слово, которое он не добавил.
— Вот почему тебя не было — ты был занят этим?
— Есть много вещей, которыми я занят.
Это не было ответом. Казалось, что наш разговор окончен, и кем бы ни были Кассиан и Азриэль, беседа с ними была намного важнее.
Не попрощавшись, Рис буквально спрыгнул с балкона — растворяясь в воздухе.
Моё сердце остановилось, но прежде чем я сумела закричать, он пронесся мимо, так быстро, словно свирепый ветер между пиками гор.
Несколько взмахов крыльев, и он исчез в грозовых облаках.
— Тебе тоже до свидания, — проворчала я, показывая ему неприличный жест и уходя заниматься своим обычным заданием на день. И лишь бушующий шторм за пределами охранного барьера дома составлял мне компанию.
Даже когда снег хлестал по защитному барьеру зала, даже когда я корпела над предложениями — Рисанд интересен; Рисанд великолепен; Рисанд безупречен — и поднимала и опускала свой ментальный щит до того, как мой разум начал медленно соображать, я думала о том, что они говорили.
Мне было интересно, что Ианта думала по поводу этих убийств, знала ли она тех жертв. Знала ли, чем был Цесир. Если храмы были чей-то целью, ей было это известно. И Тамлину тоже."
"Последней ночью, я едва могла заснуть — отчасти от облегчения, а отчасти от ужаса, понимая, что Рис действительно отомстит за все, что случилось.
