Весна цвела — в воздухе раздавался нежный аромат роз.
Все еще прекрасный. Но здесь были и входные двери, за которыми он запер меня. Было окно, в которое я стучала, пытаясь выбраться. Красивая, покрытая розами тюрьма.
Но я улыбнулась, ощущая, как в голове пульсирует, и сказала сквозь слезы:
— Я думала, что больше никогда не увижу все это снова…
Тамлин просто смотрел на меня так, словно не верил в это.
— Я тоже думал, что ты больше никогда не увидишь этого…
И ты нас продал. Продал всех невинных в этих землях ради этого.
Все, чтобы вернуть меня.
Любовь — любовь была бальзамом в той же мере, что и ядом.
Но это была любовь — то, что горело в моей груди. Прямо рядом со связью, которую Король Хайберна так и не тронул, потому что не знал, как глубоко и далеко он должен копнуть, чтобы разрушить ее. Чтобы разлучить меня и Рисанда.
Это было больно. Так больно, словно ад разверзся между нами, когда наша сделка была разорвана. И Рис сделал свое дело великолепно, его ужас был безупречным. Мы всегда были очень хороши, ведя игру вместе.
"
"Я не усомнилась в нем, не сказала ничего, кроме как «Да», когда накануне вечером он отвел меня в храм, и я поклялась ему в верности. Ему, Веларису, Ночному Двору.
И сейчас… Нежное, любящее касание коснулось связи, скрытой под этой пустотой там, где раньше была сделка. Я послала проблеск чувства назад по этой линии, желая прикоснуться к нему, обнять его, смеяться вместе с ним.
Но я стерла любое отражение этих мыслей с лица. Оставила лишь выражение тихого облегчения, когда прислонилась к Тамлину и вздохнула:
— Это было….
Все это было словно сон или кошмар. Но… Но я помнила тебя. И когда я увидела тебя там сегодня, я начала цепляться за это, боясь, что это может быть мой единственный шанс, и…
— Как ты вырвалась из-под его контроля? — решительно спросил Люсьен, стоявший позади нас.
Тамлин издал предостерегающий рык.
Я и забыла о том, что он был здесь. Мейт моей сестры. Мать, решила я, действительно, обладала чувством юмора.
— Я хотела этого. Я не знаю как.
Я просто хотела освободиться от него, и я это сделала.
Мы смотрели друг на друга, но Тамлин провел пальцем по моему плечу:
— Тебе… Тебе делали больно?
Я попыталась не разозлиться. Я знала, что он имел в виду. Что он думал, что Рисанд сделает что-нибудь подобное с кем угодно…
— Я… Я не знаю, — пробормотала я. — Я не помню таких вещей.
Металлический глаз Люсьена сузился, словно он мог почувствовать ложь. Но я посмотрела на Тамлина и провела рукой по его губам.
