Я видел тебя сквозь твои сны — и в тайне хранил эти изображения, снова и снова проглядывая их, пытаясь понять, где и кем именно ты была. Но тебя мучали ужасные кошмары, и эти существа принадлежали всем дворам. Я просыпался вместе с твоим запахом, и он преследовал меня весь день на каждом шагу. Но одной ночью тебе снилось, как ты стоишь среди зеленых холмов, наблюдая за костром в честь Каланмэя.
В моей голове не было ни единой мысли.
— Я знал, что было лишь одно масштабное празднество подобное этому; я узнал те холмы — как и знал, что ты вероятнее всего будешь там.
Поэтому я рассказал Амаранте… — Рис тяжело сглотнул. — Я сказал ей, что хочу отправиться в Весенний Двор на праздник, чтобы пошпионить за Тамлином и посмотреть, посмеет ли кто-либо появиться там, чтобы заключить с ним союз. Мы были так близки к концу действия проклятия, что у нее началась непрерывная паранойя. Она сказала мне привести предателей. Я пообещал ей сделать это.
Он снова поднял глаза на меня.
— Попав туда, я смог учуять тебя.
Поэтому я последовал за этим запахом и… и там ты и была. Человек — всего лишь человек, которого уводили те ничтожества, желавшие… — он покачал головой. — Я размышлял о том, чтобы убить их прямо там, но они толкнули тебя, и я просто… двинулся вперед. Я начал говорить, не имея ни малейшего понятия о том, чем были мои слова, важно было лишь то, что ты была там, и я прикасался к тебе, и… — он издал тяжелый вздох.
Вот ты где. Я искал тебя.
Его первые слова мне — ни капли лжи, никакой угрозы тем фейри держаться подальше.
Спасибо, что нашли ее для меня.
У меня было смутное ощущение того, что мир ускользал из-под моих ног подобно песку, исчезающему с берега.
— Ты посмотрела на меня, — сказал Рис, — и я знал, что ты не имела понятия, кто я такой. Что я мог видеть твои сны, но мои ты не видела. И ты была лишь… человеком. Ты была такой юной и ранимой, и совсем не заинтересованной во мне, и я знал, что, если задержусь слишком долго, то кто-нибудь может увидеть нас и сообщить об этом ей, и тогда она бы нашла тебя.
Поэтому я пошел прочь, размышляя о том, что ты будешь рада избавиться от меня. Но тогда ты окликнула меня, словно не могла отпустить, понимала ты это или нет. И я знал… я знал, что мы каким-то образом вышли на очень опасную тропу. Я знал, что могу никогда с тобой больше не заговорить или увидеться, или даже подумать о тебе снова."
"Я не хотел знать причины, по которой ты была в Прифиане; я даже не хотел знать твое имя.
