Может, он не хотел этой связи, может, он надеялся на то, что она исчезнет.
Тогда я ничего не была должна Рису, мне не было за что извиняться.
Но он знал, что я плохо отреагирую, что это навредит мне больше, чем поможет.
А что если бы я знала?
Что если бы я знала, что я мейт Риса, пока любила Тамлина?
Это не извиняло его за то, что он не сказал мне. Не извиняло его за те недели, когда я винила и ненавидела себя за то, что так сильно его хотела… когда он должен был сказать мне. Но… теперь я поняла его.
Я помыла посуду, убрала крошки с небольшого обеденного стола между кухней и пространством гостиной, и забралась в одну из кроватей.
"
"Ещё прошлой ночью я лежала, свернувшись рядом с ним, считая его вдохи и выдохи, чтобы убедиться, что они не оборвутся. Позапрошлой ночью я была в его руках, его пальцы скользили между моих ног, его язык наполнял мой рот. А сейчас… Несмотря на то, что в доме было тепло, простыни оставались холодными. Кровать была огромной — и пустой.
Через небольшое окно я смотрела, как покрытая снегом земля светится голубым под лунным светом.
Ветер гулко стонал, поднимая прекрасные, сверкающие хлопья снега снаружи.
Я думала о том, сказала ли ему Мор, где я была.
Думала о том, придёт ли он в самом деле сюда в поисках меня.
Мейт.
Мой мейт.
* * *
Солнечный свет, отражающийся от снега, разбудил меня, и я, щурясь из-за его яркости, проклинала себя за то, что не закрыла шторы вечером. Мне потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, где я, и почему нахожусь в этом изолированном домике, глубоко в горах… На самом деле я не знала, где эти горы находятся.
Рис однажды упомянул какое-то любимое место для уединения, которое Мор и Амрен как-то сожгли дотла в пылу сражения. Я задавалась вопросом: было ли это то самое место, отстроили ли его заново. Всё здесь было комфортным и изношенным, но в относительно хорошем состоянии.
Мор и Амрен знали.
Я не могла решить, ненавидела ли я их за это.
Разумеется, Рис приказал им молчать, и они уважают его желания, но…
Я застелила кровать, приготовила завтрак, помыла посуду, а потом осталась в центре гостиной.
Я убежала.
Именно этого и ожидал Рис, как однажды я сама ему сказала, что любой в здравом уме убежал бы от него. Как трус, как дура, я оставила его раненого в холодной грязи.
Я ушла от него, хотя за день до этого я сказала ему, что он единственный, от кого я никогда не уйду.
Я просила честности, но при первой же проблеме даже не позволила ему сказать проявить ее. Я даже не выслушала его.
