И просто чтобы стереть этот взгляд с его лица, добавила:
— Моим сестрам и мне приходилось делить постель, так что мне не привыкать.
— Постараюсь держать руки при себе.
В моем рту слегка пересохло.
— Я хочу есть.
Он перестал улыбаться.
— Я схожу вниз и принесу нам еды, пока ты переоденешься.
Я приподняла бровь.
— Несмотря на то, что мои выдающиеся способности спрятаны от взора, мое лицо все еще могут узнать. Я бы не хотел задерживаться внизу слишком долго, чтобы это произошло, — сказал он.
В самом деле, он вынул плащ из сумки и набросил его поверх крыльев — он не рискнул применить магию, чтобы убрать их.
Он сказал, что уже использовал силу сегодня, но совсем чуть-чуть, чтобы это заметили, и мы в любом случае не вернемся в ту часть леса в ближайшее время.
Он натянул на голову капюшон, и я жадно впитывала вид теней вокруг его лица и исходящей от него угрозы, и крыльев.
«Смерть на быстрых крыльях». Так я назову картину.
— Я люблю, когда ты так смотришь на меня, — сказал он мягко.
Мурлыканье его голоса заставило мою кровь вскипеть.
— Как именно?
— Так, словно моя сила это не то, от чего нужно бежать без оглядки. Словно ты видишь меня настоящего.
Мужчина, который вырос, зная, что он был самым сильным Высшим Лордом в истории Прифиана, что он может разорвать разумы других в клочки, если не будет осторожен, и что он был один — один со своей силой, со своим бременем. Но этот страх был его сильнейшим оружием против угроз для его народа… Я задела его за живое, когда мы поссорились после Двора Кошмаров.
— Я боялась тебя поначалу.
Его белые зубы сверкнули в тени капюшона.
— Нет, не правда. Нервничала, возможно, но никогда не боялась. Я чувствовал неподдельный ужас достаточного количества людей, чтобы знать разницу. Может быть, поэтому я не смог держаться от тебя подальше.
Когда? Прежде чем я успела спросить, он ушел вниз, закрыв за собой дверь.
Было настоящим мучением сдирать с себя наполовину заледеневшую одежду, которая к тому же прилипла к мокрой от дождя коже, и я ударилась о косой потолок, соседние стены, и ушибла колено о латунный столбик кровати пока переодевалась.
В комнате было так холодно, что мне пришлось раздеваться постепенно: заменяя заледеневшую рубашку на сухую, штаны на флисовые леггинсы, мокрые носки на толстые и милые, ручной вязки, доходившие мне до щиколоток. Нырнув в объемный свитер, который едва уловимо пах Рисом, я села на кровати, скрестив ноги, и стала ждать.
