Дорогое оружие, стоящее того, чтобы использовать магию, чтобы скрыть его — даже если это подвергнет нас опасности быть отслеженными.
— Малыш Люсьен, — промурлыкал Рис. — Разве Леди Осеннего Двора никогда не рассказывала тебе, что когда женщина говорит нет, она имеет это ввиду?
— Придурок, — Люсьен зарычал, пронесшись мимо стражи, но не решаясь прикоснуться к оружию. — Ты грязный, шлюшный придурок!
Я зарычала.
Глаза Люсьена скользнули на меня, и он спросил с тихим ужасом:
— Что ты сделала, Фейра?
— Больше не пытайся искать меня снова, — сказала я с той же жесткостью.
— Он никогда не перестанет искать тебя; никогда не перестанет ждать твоего возвращения домой.
Слова больно ударили меня — как и намеревалось. Должно быть, это промелькнуло на моем лице, потому что Люсьен надавил:
— Что он с тобой сделал? Он захватил твой разум и…
— Хватит, — оборвал Рис, чуть наклонив голову с обычной грацией. — Мы с Фейрой заняты. Возвращайтесь в свои земли, иначе я отправлю ваши головы как напоминание моему старому другу о том, что происходит, когда лакеи Весеннего Двора ступают на мою территорию.
Ледяной дождь затекал за ворот моей одежды, тек по моей спине. Лицо Люсьена было мертвенно-бледным.
— Ты доказала свою точку зрения Фейра — а теперь идем домой.
— Я не ребенок, играющий в игры, — процедила я сквозь зубы. Вот какой они видели меня: нуждающейся в няньках, объяснениях, защите…
— Осторожнее, Люсьен, — протянул Рисанд. — Или дорогая Фейра вышлет обратно по кускам и тебя тоже.
— Мы не враги тебе, Фейра, — умолял Люсьен.
— Все стало плохо, Ианта отбилась от рук, но это не значит, что ты должна сдаваться..
— Это ты сдался, — выдохнула я.
Я почувствовала, что даже Рис замер от моих слов.
— Это ты отказался от меня, — сказала я чуть громче. — Ты был моим другом. И ты выбрал его — выбрал повиноваться ему, даже когда видел, что его приказы и правила делают со мной. Даже когда ты видел, как я чахну день ото дня.
— Ты просто не представляешь, насколько шаткими были те первые несколько месяцев, — рявкнул Люсьен.
— Нам нужно было представить единый, послушный приказам фронт, и я должен был быть примером, которому последуют все остальные в нашем Дворе.
— Ты видел, что со мной происходит. Но ты слишком боялся его, чтобы действительно что-нибудь с этим сделать.
Это был страх. Люсьен перечил Тамлину, но лишь до определенного момента. И всегда уступал в конце.
— Я умоляла тебя, — произнесла я, и слова были режущими и сорванными.
