— Когда… Когда ты меня туда отправишь? — если я должна буду спуститься под землю, снова увидеть те ужасы… Я буду умолять его — умолять не брать меня с собой. Неважно, какой жалкой я буду выглядеть. Я потеряла все сомнения в том, как далеко я могу зайти, чтобы выжить."
"— Никогда, — он расправил плечи. — Здесь мой дом, и двор под ним — это моя… работа, как вы, смертные, это называете. Мне не нравится, когда эти два понятия часто пересекаются.
Мои брови слегка поднялись.
— Вы, смертные?
Звездный свет плясал на его лице.
— Я должен считать тебя чем-то другим?
Вызов. Я засунула подальше свое раздражение на его наигранное удивление, вновь дергающее уголки его губ, и вместо этого сказала:
— А другие обитатели твоего двора? — территория Ночного двора была огромной — много больше, чем любого другого в Прифиане. А все, что было вокруг нас — это отчужденные, покрытые снегом горы. Ни следа поселений, городов.
— Рассеяны по всей территории и живут, как они хотят. Так же как и ты теперь свободна гулять, где хочешь.
— Я хочу гулять домой.
Рис расхохотался, наконец уйдя в другой конец холла, который переходил в веранду под звездным небом.
— Я готов принять твою благодарность в любое время, ты знаешь, — сказал он не оглядываясь.
Красная ярость застлала мне глаза, я не могла дышать достаточно быстро, не могла думать о чем-либо, кроме рычания в моей голове. Один удар сердца я смотрела ему вслед и затем — я сжимала свою туфлю в руке.
Я метнула ее в него со всей силы.
Всей моей значительной, бессмертной силы.
Я едва видела свою шелковую туфлю, когда она пролетела по воздуху со скоростью кометы, с такой скоростью, что даже Высший Лорд не услышал, как она приблизилась…
И врезалась ему в голову.
Рис обернулся, рукой дотронувшись до затылка, его глаза расширились.
Я уже держала вторую туфлю в руке.
Рис оскалился.
— Рискни, — дьявол, должно быть он был в особенном настроении сегодня, чтобы настолько показать свой нрав.
Хорошо. Теперь нас таких двое.
Я метнула и вторую туфельку прямо ему в голову, так же быстро и точно, как и первую.
Его рука вскинулась и схватила туфлю в паре дюймов от его лица.
Рис зашипел и опустил руку, глядя прямо в мои глаза, в то время как шелк превращался в сверкающую черную пыль в его кулаке. Он разжал пальцы, и последние сверкающие песчинки исчезли в небытии. Он изучал мою руку, мое тело, мое лицо.
— Интересно, — пробормотал он и продолжил свой путь.
