Большой палец, кружащий около внутренней части моего бедра, очертил неспешную, длинную линию, будто молчаливое «прости».
Рис в самом деле наклонился и приблизил губы к моему уху, прекрасно осознавая, что его подданные всё ещё не поднялись с пола. Как будто однажды в прошлом они уже раз поднялись без разрешения, и с тех пор помнили о последствиях такой неосмотрительности. Рисанд прошептал мне, другой рукой теперь лаская оголенную кожу моих ребер, выводя на ней медленные, ленивые круги:
— Постарайся не брать в голову.
Я знала, что все его слышат. И он тоже это знал.
Я посмотрела на склоненные головы подданных, моё сердце учащенно билось, но я спросила мягким, полночным шепотом:
— Что именно?"
"Дыхание Риса коснулось моего уха, нежная ласка, точная копия той, что он подарил мне менее часа назад в небе.
— Что каждый мужчина здесь раздумывает, что готов отдать, чтобы почувствовать на своем теле твой прелестный красный ротик.
Я ожидала, что сейчас мои щёки вспыхнут, и меня захлестнёт смущение.
Но я была красивой. И сильной.
Я выжила и победила. Как и Мор выжила в этом страшном, ядовитом месте…
Так что я лишь слегка улыбнулась, первая улыбка, тронувшая моё лицо-маску. Позволяя всем рассмотреть свой прелестный красный ротик и белые ровные зубы.
Его рука скользнула выше по моему бедру — собственнический жест мужчины, знающего, что он является хозяином чьего-то тела и души. Рис заранее попросил у меня прощения за это — за эту нашу игру, наши роли, которым мы должны будем следовать.
Однако я позволила себе поддаться этому касанию, прижаться к его сильному, тёплому телу. Я была так близко к нему, что почувствовала телом, как глубоко пророкотал его голос, когда он наконец бросил подданным:
— Поднимитесь.
Все встали, как один. Я ухмыльнулась некоторым из них, восхитительно скучающая и бесконечно забавляющаяся.
Рис провёл костяшками пальцев по внутренней стороне моего колена, и каждый нерв моего тела напрягся, а весь мир сузился лишь до этого касания.
— Развлекайтесь, — проронил он присутствующим.
Все подчинились и рассеялись по залу, а в дальнем углу зазвучала музыка.
— Кейр, — позвал Рис, и его голос разрезал зал будто молния тёмную ночь.
Одно это слово, и отец Мор поспешил к подножию трона. Кейр снова преклонил колено, хотя его лицо выражало холодную неприязнь, когда он посмотрел на Риса, и затем на меня… и бросил быстрый взгляд на Мор и обоих иллирийцев.
