Но Ианта влетела в наш дом, словно ветер на следующее утро, и эти ожидания тут же были растоптаны. Особенно часть про целибат.
Жрицы могли выходить замуж, рожать детей и развлекаться по своему желанию. Пресечь свои инстинкты, свою врожденную женскую магию продолжения жизни — это осквернило бы дар плодородия, дар Котла — Ианта однажды сказала мне.
Так что пока семь Высших Лордов правят Прифианом со своих престолов, двенадцать Высших Жриц царствуют со своих алтарей, и их дети могущественны и уважаемы, как и любой отпрыск лорда.
И Ианта, самая молодая Верховная Жрица за три столетия, оставалась незамужней, бездетной и стремящейся насладиться лучшими мужчинами земли Прифиана.
Я часто задавалась вопросом, какого это, быть настолько свободной и с такой гармонией внутри себя.
Когда я не ответила на ее нежный выговор, она сказала:
— Ты решила, какого цвета будут розы? Белые? Розовые? Желтые? Красные?..
— Не красные.
Я ненавидела этот цвет. Больше всего. Волосы Амаранты, вся та кровь, шрамы на сломанном теле Клэр Беддор, пришпиленном к стене Под Горой.
.
— Красновато-коричневый цвет может быть красивым, со всем зеленым… Но наверное это слишком в стиле Осеннего Двора, — опять палец постучал по столу.
— Любой цвет, что ты захочешь, — если бы я была откровенно честна с собой, я бы признала, что Ианта стала моим костылем, моей опорой. Но она, кажется, была рада — заботиться, когда я не могла заставить себя делать это.
Ее брови слегка приподнялись.
Несмотря на то, что она была Верховной Жрицей, ей и ее семье удалось спастись от ужасов Подгорья бегством.
Ее отец, один из сильнейших союзников Тамлина среди Весеннего Двора и капитан его армии, почувствовал грядущие неприятности и переправил Ианту, ее мать и двух младших сестер в Валлахан, одну из бесчисленных территорий фейри за океаном. Пятьдесят лет они жили при чужом дворе, выжидая благоприятного времени, пока их людей убивали и порабощали.
Она ни разу не упомянула об этом. Я знала, что лучше не спрашивать.
— Каждая деталь этой свадьбы — это сообщение не только Прифиану, но и миру за его пределами, — сказала она.
Я подавила вздох. Я знала — она уже говорила мне об этом раньше.
— Я знаю, что тебе не нравится платье..
Какое преуменьшение. Я ненавидела тюлевое чудовище, которое она выбрала. Тамлин тоже — хотя он и смеялся до хрипоты, когда я показал его ему в уединении своей комнаты. Но он заверил меня, что, хотя платье и выглядело абсурдно, жрица наверняка знала, что делает.
