Ефим обиделся и сказал: интересно посмотреть, как бы на его месте держал себя Дегтярь. На это Иона Овсеич ответил: хочется не хочется, а надо напомнить, в двадцать первом году, когда по всей стране был голод, он тоже имел два сына. Дальнейшие подробности можно узнать у Полины Исаевны, но одну подробность уместно сообщить сразу: не было даже времени как следует постоять над могилкой и поплакать.
Через три недели Соню отпустили домой. Товарищ Дегтярь взял на руки ребенка и сказал: вылитая папа, но, будем надеяться, другой характер.
Клава Ивановна разложила на столе пеленки, из них — полдюжины фланелевых. Соня, когда увидела, пришла в ужас: кому нужно такое богатство! Но оказалось, это еще не все: Хомицкий и Чеперуха занесли белую эмалированную миску, оцинкованную лохань и ведро, чтобы вываривать пеленки.
Соня, бледная как полотно, сидела на стуле, товарищ Дегтярь не выпускал ребенка из рук и повторял: агу, агусеньки! Ефим поставил на середину стола трехлитровый чайник, стаканы, чашки и попросил всех присутствующих угощаться чаем.
Клава Ивановна первая высказала подозрение, что чай чересчур крепкий, и не ошиблась: в чайнике был портвейн из погребка ОСХИ. Чеперуха похвалил Ефима за выдумку, налил себе и Степе по стакану, потом еще и велел молодому папе собираться на Пушкинскую, между Базарной и Большой Арнаутской.
Товарищ Дегтярь сказал, что для хозяина это не очень красиво, в такой момент отлучаться из дому, но Соня сама взяла мужа под защиту: за все тревоги и волнения он вполне заслужил прогуляться со своими соседями, которые как самые близкие родственники.
— Овсеич, — закричал с порога Чеперуха, — ты читал книжку про трех мушкетеров? Так это про нас.
Мадам Малая послала вдогонку совет: пусть молодые люди положат в карман адрес, чтобы прохожие знали, куда отвести их обратно.
Молодые люди, хотя всю дорогу назад плохо слушались ноги, нашли свой дом без помощи прохожих, но, приблизясь вплотную, немножко растерялись: у самых ворот стоял новый, как из печки, ЗИС-101.
— Степа, — сказал Чеперуха, — в темноте у меня куриная слепота: посмотри номер дома и как называется улица.
Степа посмотрел, прочитал вслух, и все сошлось. Ефим похлопал по крылу машины, подергал ручку и сказал: хороший автомобиль, блестит, как новые яйца у собаки, аж глазам больно. Из подъезда вышла Орлова, расфуфыренная с ног до головы, за ней еще двое, один забежал вперед, залез в машину и открыл заднюю дверь изнутри.
