Клава Ивановна ответила за всех, что все ясно, как белый день, но, оказалось, у Иосифа Котляра есть вопрос: его Аня очень хочет иметь платок с обезьянами, как у Тоси и Оли, где можно достать?
В форпосте поднялся такой смех, что можно было оглохнуть, Аня спряталась за спинкой стула, на котором сидела Ляля Орлова, и та делала руками знак, чтобы люди имели совесть, а то женщина сгорит от стыда. Но люди не хотели иметь совести, и сам Иосиф вместе с ними. Дина Варгафтик сказала, что она ему не завидует, такое он получит дома, но пока люди смеялись, и председательствующий должен был употребить свою власть, чтобы водворить порядок.
Наконец наступила тишина, однако тут председательствующий допустил серьезную оплошность: он предложил, чтобы все свои вопросы насчет туалетов Оли и Тоси мужчины адресовали им в частном порядке. Поднялась новая буря смеха, Тося и Оля закрыли щеки руками, а Ефим обязательно хотел всех перекричать и спрашивал, когда мадам Хомицкая и мадам Чеперуха смогут его принять по вопросу насчет своих туалетов.
Соня, у которой пошел девятый месяц, хватала мужа за рукав и просила постыдиться перед людьми, но Ефим продолжал свое, пока Иона Чеперуха не объяснил, размахивая кулаками, что по вопросу жениных сподников он будет принимать сам."
"Когда буря утихла, детская самодеятельность, аккомпанировал на баяне Адя Лапидис, исполнила любимую песню демобилизованных красноармейцев Хомицкого и Чеперухи «Красноармейская», стихи поэта Суркова, музыка братьев Покрасс.
Потом пели «Если завтра война, если завтра в поход», «Розпрягайте, хлопці, конi» и «Полюшко, поле», Клава Ивановна не выдержала и подхватила, за ней Иона, Степа, Дегтярь и все остальные. В заключение хор исполнил песню про двух соколов, Ленина и Сталина, люди слушали молча и невольно повторяли про себя: на дубу высоком сидели два сокола ясных, один сокол — Ленин, другой сокол — Сталин.
Потом товарищ Дегтярь объявил, к сведению взрослых и лиц, старше шестнадцати лет, танцы до упаду.
Кто не хотел, мог сидеть на скамейке и смотреть. Иона Чеперуха танцевал все танцы подряд: танго, вальс, фокстрот. Специально, по его заказу, Адя сыграл «Фрейлехс», Иона выделывал своими ногами такие кренделя, что все только ахали, откуда у человека в его годы берется столько сил. Ефим Граник, хотя никто его не спрашивал, повторял, как попка-дурачок, что Иона накушался у того несчастного бессараба брынзы, масла и мамалыги за весь наш двор до конца своей жизни.
