Вот кто – настоящее чудовище. Но не буду портить сюрприз. Сейчас сама с ним познакомишься.
Глава 3. Карим
Кулак врезается в челюсть с характерным щелчком. Безжалостно. Один удачный выпад – и человек напротив, покачнувшись, падает плашмя на пол.
– Мля-а-а, – взрывается в стороне вопль. Я встряхиваю руку, отступая. Переборщил. На ринг запрыгивает мелкий, лохматый тип, бросается к поверженному противнику и бьет его по щекам.
– Борзый, вставай, епрст! Давай, брат… поднимайся! Слышь, шакал, – рычит внезапно он, поднимая на меня взгляд, – Размажу тебя, клянусь.
Нож под ребра получишь.
– Ну рискни, – я усмехаюсь в ответ, – можешь прямо сейчас это сделать.
Этот черт, кажется, ничего не соображает. Потому что он действительно выхватывает из-за пояса короткий, загнутый нож и, скалясь, как бешеное животное, медленно поднимается на ноги.
Секунда. Один смазанный рывок, который может легко стать смертельным для неподготовленного человека – и я перехватываю руку с ножом, выворачиваю, слышу тихий хруст и шакаленок падает на маты с криками.
– Руку, руку, руку, мразь, сломал!
– Слыш, Карим, – по плечу стучит ладонь и я оборачиваюсь. За спиной стоит Вадим, владелец клуба, – перебор уже, тебе не кажется? Еще один такой косяк – и я тебе вход в клуб закрою… эй-эй-эй, – его голос взвивается на пару октав, когда я хватаю его за грудки, накручивая воротник майки на кулак, – охрана тут с оружием. Полегче. Выдохни.
– Ты хоть в курсе, кто у тебя тут тренируется?
– Карим, я говорил, что все терки остаются за порогом клуба, – морщится Вадим, – Мы вне всех этих разборок, вне политики, все всего.
Это спорт. А не мордобой на ринге за какие-то свои идеалы.
– Хочешь в стороне остаться? – усмехаюсь я, – давай, можешь меня больше не пускать. Пока это шакалье твоих пацанов на наркоту подсаживает.
– Если ты думаешь, что кто-то из ребят принимает допинг, то…
– Ты не спалишь их. С этой дрянью ты не сталкивался. Тесты не покажут ничего.
Вадим кривит рот в скептической ухмылке. Приходится медленно выдохнуть, чтобы не приложить его башкой об стену, потому что адреналин бурлит в крови.
Он не понимает. Собака трусливая.
– Карим, я все сказал. У нас есть правила, которым подчиняются все.
– Нет, – я резко отпускаю его, и он едва не падает, – просто ты мышь пугливая. Вот и всё. Можешь отправлять на соревнования этих зассанцев. Потом когда все вскроется, твой клуб просто размажут. С тобой никто не захочет больше связываться. Закопаешь свою карьеру и всё. А я ухожу.
