Прозрачный, с лёгким голубоватым оттенком, внутри него плавали облака тумана, перетекающие из одной формы в другую.
— Как я и думал! — хмыкнул хан, и его голос разбил застывшее время. — У тебя уже есть один такой?
Мой взгляд оторвался от кристалла и встретился с глазами старика. Они смотрели проницательно, словно видели насквозь.
— Не могу подтвердить или опровергнуть данную информацию, — ответил я, сохраняя лицо невозмутимым. Дипломатический приём.
— Русский, — подмигнул мне монгол, и морщинки вокруг его глаз собрались в лучики.
— Ты полон загадок. Я уже и не пытаюсь понять, что у тебя там припасено в твоём бесконечном рукаве.
В его голосе звучало восхищение, почти детское любопытство. На мгновение показалось, что я вижу не великого хана, покорителя народов, а мальчишку, нашедшего загадочную игрушку.
Внутренний хомяк — собака сутулая. Как только прозвучали слова про запас, сразу же забеспокоился. Кто-то посягнул на святая святых — наши ресурсы и возможности. Я словно видел его в пространственном кольце.
Маленький такой, в форме генерала, бегает, пищит и размахивает саблей, готовый защищать всех и всё."
"Взял кристалл подчинения монстров и убрал его себе в пояс. Ткань слегка прогнулась под весом магического артефакта. Сквозь одежду я всё ещё чувствовал его тёплое пульсирующее присутствие. Попытался успокоить своего внутреннего хомяка. Сказал, что достану, выпотрошу, а из шкуры сделаю кошелёк. Он сразу заткнулся.
Напряжение медленно отпускало мышцы, но я не позволял себе расслабиться полностью.
Хотя после всего, что мы пережили вместе с ханом, — его попытка захвата моего тела, пленение, вселение в моё тело, спасение от сестры-руха, битвы и клятвы — предательство казалось маловероятным.
— Это ещё не всё! — поднялся хан, его фигура, несмотря на возраст, излучала силу и величие. Шёлк и кожа одежд шелестели при каждом движении, золотые и серебряные украшения тихо позвякивали.
По залу прокатился шёпот, старейшины, военачальники, шаманы — все подались вперёд в едином движении.
Свет факелов дрогнул, тени заплясали на стенах, а воздух наполнился предвкушением.
Ко мне подошли. Мужик наклонился так близко, что я почувствовал запах его дыхания — травы, кумыса и чего-то ещё, неуловимого. Глаза смотрели прямо в мои, без страха и сомнений, как равный взирает на равного.
— Давай я тебя усыновлю? — спросил он, и в тоне не было ни тени шутки.
Я аж подавился: воздух застрял в горле, лёгкие сжались. По телу прошла волна жара, а потом холода.
