Его инстинкт самосохранения сработал мгновенно. Тело отреагировало раньше, чем разум. Это было… приятно. Видеть, как даже такой закалённый преступник реагирует на мою ауру.
— Есть ещё одна информация, — остановил меня вор, когда я снова развернулся, чтобы уйти. — Я заплатил за неё всё, что получил.
Это заинтриговало. Триста миллионов… Клаус только их заработал и тут же с ними расстался?
— Интересно… — протянул, поворачиваясь обратно.
Бах поведал мне весьма захватывающую историю о нашем новом знакомом — Казимире.
Его слова сыпались быстро.
История оказалась действительно ценной. Такой информацией можно было не только шантажировать, но и полностью уничтожить человека. Даже не представляю, как у вора всё это получилось за несколько часов с телеграфом. Профессионал… Триста миллионов он заплатил за один секрет, который я могу использовать. Признаться, Клаус удивил меня. Он потратил свои честно заработанные — если это слово вообще применимо к ворам — деньги, чтобы помочь мне.
Почему-то сомневался до последнего, рассказывать или нет.
Я видел это колебание в его глазах, в том, как нервно дёргался уголок рта.
Мы разошлись. Уже двинулся к месту нашего сбора с ребятами, прокручивая в голове полученную информацию и встраивая её в свой план. Казимир… Теперь у меня есть козырь, которого он не ожидает.
Остановился, прислушался. Тишина переулка казалась обманчивой. Ощущал чьё-то присутствие так же отчётливо, как запах свежей выпечки из соседней пекарни.
Мгновение. Из пространственного кармана достал иголку правды, сверкнувшую в лучах солнца.
Теневой шаг, ещё один. Мир размылся вокруг меня, звуки затихли, и я преодолел десять метров за долю секунды. Толкнул кулаком, вкладывая в удар ровно столько силы, чтобы обездвижить, но не покалечить. Рука упёрлась в мягкую, но крайне маленькую грудь Рудневой.
— Ах! — вздохнула девушка, когда ударилась головой о стену переулка. Её тело прижалось к холодным камням, а глаза расширились от неожиданности.
Иголка тут же воткнулась ей в шею, следом вторая и третья.
А Катенька-то подросла в ранге. Я чувствовал, как магическое сопротивление пыталось бороться с ядом — безуспешно, но сам факт говорил о прогрессе.
Она замерла, как статуя, только глаза лихорадочно бегали, выражая всё то, что девушка не могла сказать. Яд уже начал распространяться, блокируя способность сопротивляться, но оставляя сознание кристально чистым. Катя не двигалась и только смотрела на меня. В её взгляде читалась смесь страха, уважения и злости.
