Тот, кто стрелял, уже валялся на земле. Мой паучок забрался на дом и чуть его склеил паутиной. Обычный человек, не маг. Он тоже не ожидал нападения. Вот мужик и не удержал равновесие и упал. Бывает.
Открыл дверь. Бат тут же бросился к стрелку, лежащему на земле. Тот пытался подняться, его рука тянулась к ножу на поясе, но табунчи был быстрее.
Взмах. Мужику перерезали глотку. Лезвие рассекло плоть, как масло, оставив широкую алую улыбку на шее стрелка. Тело какое-то время подёргалось и успокоилось. Последние судороги угасающей жизни, последний выдох, никакой агонии, никакой драмы — просто конец.
Женщины, мужчины и даже дети спокойно подошли к трупу. Не было ни криков, ни возгласов. Сука, даже удивление не отразилось на их лицах, словно это часть местного развлечения. Обычный вторник.
Бат вытер нож об одежду мёртвого и вернулся. Поклонился мне — низко, почтительно, как воин воину. Затем снял кольцо с пальца и зачем-то бросил мне.
— Это был джунгар, разведчик. Они в курсе, что ты на нашей земле, — заявил монгол.
— Благодарю!
Я глянул на грубое кольцо из хрен пойми какого металла. Оно было тяжёлым, с выгравированным символом — не то волка, не то орла, сложно разобрать из-за потёртостей. Кивнул в ответ, принимая подарок. В таких культурах отказ от дара — серьёзное оскорбление.
Уже собирался закрыть дверь, как паучок доложил о новом движении по крыше. Он ещё не успел оттуда спуститься и заметил новую угрозу. Кто-то ещё — нет, много «кто-то» — двигались по крышам соседних домов.
Бесшумно, как тени, перепрыгивая с одной на другую.
— Опасность! Враг! Нападение! — сказал я на монгольском и показал пальцем на крыши. Слова дались с трудом, но прозвучали достаточно чётко, чтобы их поняли.
Бат мгновенно выхватил свой меч. Клинок свистнул, рассекая воздух. Монгол что-то крикнул — резкий, гортанный звук, похожий на волчий вой. Это был сигнал тревоги, который тут же подхватили другие воины.
Люди на улице среагировали не хуже, чем военные. Женщины потащили детей, хватая их за руки, за одежду.
А остальные тут же последовали примеру Бата. Мужчины доставали оружие и луки. Сабли, копья, ножи сверкнули на солнце. Даже подростки-мальчики лет четырнадцати присоединились к взрослым, сжимая в руках кто нож, кто лук поменьше.
— Изольда! — повернулся к перевёртышу. Одного взгляда было достаточно, чтобы она поняла: пора действовать.
Женщина шагнула в сторону, где её точно никто не заметит, — за угол комнаты, в тень.
