Просто принятие условий, как равный с равным.
— Тогда всё! — Сухэ развернулся и пошёл.
Только теперь все начали шевелиться и говорить, словно невидимый занавес поднялся, и жизнь вернулась на площадь. Мужчины здоровались, хлопали друг друга по плечам. Дети подбегали к своим отцам, следом подходили жёны. Обычная жизнь поселения возобновилась, как будто и не прерывалась.
— Эмч, — дала мне справку Изольда, понизив голос, — это типа старосты у нас в деревне. Он не только лечит всех, но и решает споры, благословляет на охоту.
Ему оказывается высочайшее почтение и уважение, и ни один мужчина не смеет его оскорбить.
Нас повели вперёд — от центральной площади в сторону одной из боковых улиц. Группа женщин окружила, словно конвой, сопровождая в нужном направлении. Они двигались сдержанно, не глядя нам в глаза.
Принц, значит? Вот, кто хочет встретиться и пообщаться без свидетелей. Выходит, у монголов тоже есть разные лагери и политические силы со своими мотивами. Отлично, с этим можно работать. Но точно есть и те, кто против.
И, судя по известной мне информации, это жена принца-рух. Та сука уже собрала войско и хочет его отправить.
В какой-то момент мужчины просто исчезли, и теперь нас сопровождали только женщины. Может, ещё одна проверка? Или способ держать меня подальше от определённых людей?
Нас провели в дом, стоящий несколько в стороне от основной части поселения. Снаружи он выглядел, как обычный, — каменные стены, деревянная дверь, маленькие окна с плотными шторами. Но внутри… Внутри был настоящий восточный дворец в миниатюре.
Яркие ковры покрывали пол, подушки всех форм и размеров были разбросаны вдоль стен.
С потолка свисали медные светильники с цветными стёклами, бросающие причудливые тени. В центре комнаты стоял низкий столик из тёмного дерева, инкрустированный перламутром и серебром. На стенах — оружие, расположенное в виде декоративных композиций, — сабли, кинжалы, даже старинные пистолеты, украшенные гравировкой.
В глубине дома виднелась ещё одна комната, отделённая от основной тяжёлой занавеской с вышитыми на ней степными орлами.
Оттуда доносился аромат специй и свежеиспечённого хлеба.
Женщины ушли, не сказав ни слова. Просто закрыли за собой дверь, и мы остались одни.
— Почему нам сказали не выходить? — уточнил я, хотя не то чтобы очень переживал по этому поводу.
— Тебя Сухэ объявил настоящим мужчиной, ещё ты чужак, — ответила Изольда, осторожно присаживаясь на одну из подушек. — Каждый захочет бросить вызов и проверить твою силу.
