Но по мере приближения начал различать странные очертания, разбросанные по земле.
То, что издалека казалось камнями или кочками, при ближайшем рассмотрении оказалось… человеческими останками. Не просто разрозненными костями, а целыми скелетами, лежащими в разных позах, как будто застывшими в момент смерти.
Некоторые были практически целыми, другие — разбросаны, словно их растаскивали хищники. Черепа, повёрнутые пустыми глазницами к небу, казалось, наблюдали за нами с молчаливым укором.
Между скелетами были небольшие камни, образующие странные узоры, а кое-где виднелись высокие шесты с привязанными к ним полосками ткани, которые уже истлели от времени.
Они трепетали на ветру, как призрачные флаги, добавляя месту зловещей таинственности.
— Поле битвы? — уточнил, пытаясь понять, что это за место, вызвавшее такое беспокойство даже у монголов.
— Нет, — помотала головой женщина, её голос звучал тише обычного. — Это кладбище. У них не принято хоронить воинов. Они кладут их на землю, чтобы смотрели в небо, а звери и птицы поедают.
Так душа будет отпущена. Вроде бы называется «небесное погребение».
— Экстравагантно… — поднял бровь, не зная, как ещё прокомментировать такой необычный ритуал.
Заговорил Бат, смотря на меня с нескрываемым беспокойством. Его уверенный голос сейчас звучал приглушённо, словно он боялся потревожить что-то, спящее в этом месте.
Вообще заметил, что они старались игнорировать Изольду, обращаясь только ко мне, как будто она была недостойна их внимания или просто не существовала.
— Нужно идти тихо, чтобы не потревожить духов, которые не ушли, — перевели мне слова командира. — Если будут звать, просить о помощи… Не останавливаться и вообще смотреть под ноги. В случае, если схватят духи, помогать никто не станет. Шаманов среди них нет, только воины, и ты как мужчина сам отвечаешь за себя и за наложницу тоже.
Инструкции получены, приняты к сведению. Кивнул, показывая, что понял серьёзность ситуации. Мы двинулись вперёд, ступая осторожно, как будто шли по тонкому льду.
Я наблюдал за монголами, отмечая, как изменилось их поведение. Мужики крайне напряжены. Ладони сжимали вожжи так, что костяшки пальцев белели. В руках у некоторых появились короткие изогнутые сабли с широким лезвием у основания и заострённым кончиком, идеальные для рубящих ударов с лошади. Другие держали наготове луки, хотя стрелы ещё не были наложены на тетиву.
Мы с матерью перевёртышей шли осторожно, след в след.
