Поэтому мы идём…
Тут девушка повертела головой, выискивая что-то среди стеллажей, и ткнула пальцем в один из рядов:
— Идём в этот отдел и покупаем всё, согласно составленного мной списка. И да, Максим Андреевич, вы бы челюсть с пола подобрали… Ну так, на всякий случай. Боюсь, она вам ещё пригодится.
— Что?!
Я растерянно моргнул, глядя то на удаляющуюся Лёлю, то на улыбающегося мне мальца. Тот активно слюнявил собственный кулак и выглядел, как самый обычный ребёнок. Ну знаете, как во всех этих рекламных роликах: розовые щёчки, умеренная упитанность и подозрительно притихшая активность.
И комбинезон.
Тёмно-синий комбинезон с корабликами. Да ну нафиг! Какая это девочка?!
— Да с чего она вообще это взяла?! — возмутившись шёпотом, я перехватил малыша поудобнее и рванул следом за Ильиной. И только чудом, не иначе, не разминулся с ней возле полок с какой-то детской фигнёй. То ли с кремами, то ли с шампунями…
То ли ещё чёрт его знает с чем. Но именно там остановилась моя помощница, что-то вычитывая на тюбике с улыбающимся рыжим лисёнком.
И даже не вздрогнула, когда я, затормозив рядом с ней, требовательно зашипел:
— Что значит «девочка»?!
— А что, тут могут быть варианты? То и значит, Потапов, — возведя глаза к потолку, Лёля убрала тюбик обратно на полку и ткнула меня пальцем в лоб. — Если бы кое-кто не сбежал с воплем «Где мой противогаз?!», пока я переодевала детей в служебном туалете, то, может быть, этот кто-то увидел бы всё своими глазами. И понял, что у него на руках не два мальчика, а мальчик и девочка.
Симпатичная, явно не в тебя. Кстати, как их зовут-то?
— А…
И вот тут я осознал один, но очень неоспоримый факт. Я, млять, идиот. У меня на руках есть копия свидетельства о рождении двойняшек, и я даже не догадался внимательно его посмотреть. Просто-напросто не вспомнил о нём до сих пор!
Вот и кто я после этого, а? Идиот и есть. Если не сказать больше…
— Потапов, мне жаль отрывать тебя от приступа самобичевания, — тонкие женские пальцы вцепились мне в ухо и потащили за собой к следующему стеллажу, — но времени у нас в обрез.
Дети это не только ежедневная доза умиления, но ещё крики, плачь и километровый список расходов. Так что…
— Готовь бабки? — обречённо вздохнув, я вытащил бумажник из заднего кармана джинсов и потёр многострадальное ухо. Нет, Лёля его отпустила почти сразу, но меньше оно от этого болеть не стало, блин!
Как и изрядно, изрядно пострадавшее самолюбие. Что-то многовато в последнее время желающих пройтись по нему.
