Его не смущала ни кипа документов, ни ноутбук, опасно повисший с краю, ни даже то, что рабочий день ещё был в самом разгаре. О, нет.
Мой новоявленный… Муж, да. В общем, мой муж беспардонно, совершенно наглым образом дрых. Он цепко прижимал к своей груди сладко сопевших двойняшек и тотально игнорировал все свои рабочие обязанности. Выглядел он при этом так, словно каждый божий день проделывал такое, и плевать ему было, что о нём думали подчинённые.
В конце концов, боссы тоже люди, ведь так?
Телефон снова булькнул, а на экране всплыло новое уведомление.
Я машинально щелкнула по нему, открыв чат и читая короткое сообщение. И всё-таки расхохоталась, закрыв лицо рукой. Потому что неизвестный мне добродетель не упустил шанса поиздеваться над собственным начальником.
Мало ему было фотографии, так он ещё и приписку к ней сделал!
«Отдел маркетинга подозревает личного помощника Максима Андреевича в изучении оккультных наук. Потому что кроме как происками дьявола и его учеников такое превращение Великого и Ужасного в обычного человека не объяснить»
Целых пять минут я потратила на то, что бездумно водила пальцем по присланному снимку.
Очертила сонное лицо Макса, проследила путь по его плечам до крепких, надёжных объятий, в которых он крепко сжимал наших детей. И как ни старалась, не смогла удержаться от слабой, почти счастливой улыбки.
Она, эта самая улыбка, робко поднялась откуда-то из глубины души и не желала никуда уходить.
И я сама не поняла, как пальцы набрали ответное сообщение, легко и быстро отправив его адресату одним касанием кнопки.
«Даже не представляю, почему бы это…»
Телефон тихо пискнул, помечая сообщение как «доставленное». Пару секунд я честно гипнотизировала экран смартфона, а после безжалостно нажала кнопку блокировки экрана и откинула несчастный гаджет на кровать. Боже, ну что я делаю-то, а? Я же хотела оставить всё в рамках дружеского общения, я же…
Я же не хотела снова влипать в Потапова.
Не хотела же, верно?
— Верно, — я криво усмехнулась, машинально потерев переносицу. И рвано выдохнула, уткнувшись лицом в ладони. — Я не хотела. Да кто ж меня спрашивал, а…
Звук оповещения разрезал густую, вязкую тишину, полную глухой печали и обречённости. Я честно боролась с собой, уверяя, что это не важно. Что если бы было что0то серьёзное, никто не стал бы размениваться на обычное сообщение.
