То самое, что соткано из предательских воспоминаний, из старых чувств и безответной влюблённости. Из обиды на чужое равнодушие и горечи от пустых обещаний. То самое «но», что когда-то так крепко связывало нас с Потаповым, да так и не стёрлось из памяти до конца.
Не стёрлось, не забылось. И продолжало царапать где-то в самой глубине души. Да и разве могло быть иначе? Когда перед глазами было два таких напоминания об этом?
— Ир… Ирин? Ты здесь?!
— Что?…"
"Я моргнула раз, другой, пытаясь избавиться от пелены перед глазами.
Нервно дёрнула уголками губ и всё же вздохнула, заталкивая никому не нужную сентиментальность куда подальше. После чего хрипло пробормотала:
— Да… Да, Потапов. Я здесь… А…
— Ты…
Максим замолчал, снова. Откашлялся неловко, явно не зная, что сказать и как. И я тоже затихла, вдруг растеряв весь свой богатый словарный запас. Это странное чувство неловкости и недосказанности ударило чувством дежавю по натянутым нервам, и я гулко сглотнула, крепко зажмурившись на мгновение. Потому что…
Чёрт! Это было слишком.
Слишком остро, ещё слишком свежо, ещё слишком…
Просто слишком. Наверное, поэтому мой голос прозвучал резче, чем мне хотелось бы:
— Дети… Они с тобой?
— Да, — Макс тихо хмыкнул, явно задумавшись о чём-то своём. Но всё же добавил. — С ними всё хорошо, Ир, не волнуйся. Сейчас вон… Размазывают тонким слоем детское питание по дорогущему костюму нашего гостя. Даже не представляю, как буду ЭТО ему компенсировать…
Я не хотела на это реагировать, поддаваться добродушной усмешке, так и сквозившей в его словах.
Не хотела, но губы сами растянулись в слабом подобии улыбки:
— Дай угадаю. Под «ему» ты подразумеваешь своего Ильина, да?
— Он не мой, — тут же открестился Потапов. — Он свой собственный.
— Действительно…
И вот вроде ничего такого я не сказала, да и слова мои прозвучали даже на мой вкус скорее устало, чем саркастично. Но Макс рассмеялся в ответ, тихо и до боли знакомо. Так, что на глаза вновь навернулись слёзы, а пальцы дрогнули, сжимаясь в кулак и впиваясь короткими ногтями в ладонь.
И следующий вопрос, заданный с хорошо различимым беспокойством, прозвучал как выстрел:
— Ир… Ты как? Всё хорошо? Или…
— Всё хорошо, Потапов, — я сипло выдохнула, отчаянно пытаясь взять под контроль собственные эмоции и мысли. — Аппендицит это неприятно, но не смертельно. Думаю, через несколько дней меня уже выпишут, и я избавлю тебя от необходимости присматривать за чужими детьми.
Слова прозвучали до того, как я успела прикусить язык.
