Я уже знаю, что ты собрался на то же место, куда и я.
Вопросительно выгибаю бровь.
– И?
– Ты не представляешь, как тут могут прижать, если ты кому-то неугоден. А с твоим-то характером, Таран, тебе будет ой как непросто.
Прищуриваюсь. В голове начинают быстрее вращаться шестеренки, и я пытаюсь зацепиться за поток мыслей. Что-то ускользает из внимания, только что, я не могу сообразить.
Прижать… прижать.
Пронзаю Лапина взглядом, но он в ответ на это только усмехается.
– Если что-то случится с Мариной или как-то попытаются меня прижать через неё, ты огребешь, Лапин.
Я в первую очередь буду думать на тебя.
Он насмешливо фыркает и отходит.
– Ой, ой, как страшно. Я уже трясусь, Таран.
Делаю глубокий вдох. Ну вот почему нельзя просто взять и расквасить ему рожу? Надо изображать из себя интеллигента, мать его… которым я никогда и не был.
– О, Жора, давай кадр, – раздается возле нас, и тут же щелкает фотоаппарат. – А вы знакомы?
В поле зрения появляется молодая особа с диктофоном. Переглядываемся с Лапиным, и я читаю в его взгляде то, о чем сам думаю.
Нечего лезть в наши личные дела.
Я ударяю его по плечу и натягиваю на рожу улыбку.
– Да вот, встретились бывшие одноклассники.
Он пытается сбросить мою руку с себя, но тоже скалится.
– Да, не виделись с выпускного. Решили поболтать, – поддакивает моей версии.
– Как увлекательно, а вас не смущает, что вы соперники в этой гонке за место?
– Не смущает, – почти одновременно проговариваем и косимся друг на друга.
Журналистка никак не хочет свалить, и я уже начинаю закипать, но приказываю себе держать лицо.
Это политика, и тут все непросто. А я не готов отказаться от мысли получить кресло в администрации.
– Наиль, – на улицу быстрым шагом выходит Марина.
Но при виде людей с камерой и диктофоном тормозит. И я слышу, как плитку царапают её шпильки.
– Добрый, – сбивается с дыхания, – вечер.
Тут же её лицо озаряет улыбка, и на меня устремляется взгляд, полный обожания. А я мысленно могу только похлопать, как она так быстро сориентировалась.
– Милая, мы уже почти закончили, – притягиваю её за талию к себе.
Чтобы защитить. Укрыть от посторонних глаз. Но я прекрасно понимаю, что ни черта у меня не выйдет. На неё смотрят, и её снимают.
– Можно фото ваше?
Лапин понимает, что он тут явно лишний, и ретируется. А я обнимаю свою жену с таким кайфом, что даже благодарен журналистке.
– Конечно, – Марина перекидывает волосы на одно плечо и переплетает наши пальцы.
Вспышка.
– Готово, спасибо большое.
