Без передышки Лена звонит до самого рассвета, поднимает горожан с постелей, «вводит в игру».
Рассвет невообразимо красив. Такое ощущение, что над головой столкнулись два неба. Царский пурпур, вырастая из темноты на горизонте, рождает золотые кружева, а те, в свою очередь, производят полосы – но не простого желтого оттенка с налетом синевы, а цвета песка, сияющего в слепящих лучах солнца на дне кристально чистого озера. Буйство красок – точно разводы бензина на воде, цвета перетекают один в другой, пока наконец не становятся сапфировым полотнищем, которое движется и съедает второе небо – черный шелк, расшитый блестящим бисером, с жемчужиной, выращенной утробой гигантской ракушки.
Свет делает все таким правильным, естественным. День и ночь – две стороны сознания, считает Лена. Днем мы видим мир в истинном свете, а ночью сознание переходит из первой фазы во вторую – ту, что показывает нам сны. Вторая фаза позволяет лицезреть нереальное. Сегодня же Лена стала невольным свидетелем того, как две фазы слились воедино.
"
"На мгновение она замирает, глядя в разбитое окно на прекрасный рассвет. Ее заминки хватает для того, чтобы телефон успел затрещать.
– Алло? – говорит она, не отрывая взгляда от огненного бриллианта, восстающего над землей, раскинув в стороны яркие лучи.
– Видела их? – спрашивают в трубке.
Женщина. Та, что связывалась с ней по калькулятору.
– Видела.
– Хочешь еще?
– Нет.
– Тогда звони. – После короткого молчания женщина добавляет: – И я видела. – Ее голос дрожит. – И мой сыночек тоже.
Его больше нет.
– Как нет?
– Они забрали сына, когда я перестала звонить. Но я сумею его вернуть. – От решимости в ее голосе Лене становится еще страшнее.
Женщина говорит:
– Если вдобавок будешь отправлять письма и расклеивать объявления, перейдешь на новый ранг. Тогда тебя не тронут.
Она говорит:
– Никого не тронут.
– С ними была моя сестра. Она умерла полгода назад, но говорила со мной из телевизора.
– Ага. Моя умершая мать кричала в форточку, что вилами проткнет мне брюхо.
Женщина продолжает:
– Они вытягивают информацию из подсознания. Используют ее, чтобы подчинить нас.
Тот самый момент, когда вторая сторона сознания вплетается в первую.
– Да что же такое творится?
Собеседница понижает голос, словно раскрывает страшную тайну:
– Они захватывают город. Но сперва им нужно сломать нас всех.
Тем же приглушенным тоном она произносит:
– Те, кого ты видела, – всего лишь исполнители. Низший класс. Они – другие. Они выше.
