– Вкусная окрошка, – пробормотала Ленка, хотя успела съесть всего одну ложку.
– Другого не держим.
– Как ты тут?
– Потихоньку. Огород вон вычистил. Ни одного сорняка. Картошку собрал, огурцы тоже… Колодец выкопал новый. Вода в нем чистая, родниковая, холодная, аж зубы сводит.
– А я на работу перешла в администрацию. Надоела старая, плюнула, дай, думаю, посижу в кабинетах, с бумажками. Пусть на окладе, но зато тихо и спокойно. Свету надо нормально воспитать, а не как меня в свое время…
Ленка говорила еще минут десять, будто только и ехала затем, чтобы выговориться.
Про работу, жизнь в Москве, столичную жару, затаившуюся среди многоэтажек, асфальта и на забитых автомобилями дорогах. Потом как-то резко замолчала, зачерпнула окрошку и посмотрела на деда исподлобья, выжидающе.
– Как голова? – спросил дед. – Беспокоит?
– Нет, а должна? – Ленка шевельнула плечом и сама не заметила, как ее рука потянулась к затылку, примяла волосы за левым ухом.
Дед проследил взглядом, потом отломил мякиш хлеба, забросил в рот и принялся жевать.
– Дело есть, – сказала Ленка. – Помощь нужна.
– Ты бы по другому поводу и не приехала, верно?
– Знаю, что виновата. После маминых похорон не заглядывала. Жизнь закрутила знаешь как?
– Рассказывай.
Ленка вздохнула, отодвинула тарелку с окрошкой.
– С Пашей не сложилось. Помнишь моего молодого человека? Отец Светы. Приезжали как-то.
– Бьет?
– И не только… – Ленка тряхнула головой. – Курить в доме можно?
– На крыльцо ступай. А я следом.
Он прихватил графин с водой. От проклятой жары всегда хотелось пить, а еще лучше – положить бы на голову влажное холодное полотенце и вздремнуть около печки, на деревянной лавочке.
В доме пол земляной, стены отштукатурены – жара внутрь никогда не пробиралась.
Ленка спустилась к машине, стояла, облокотившись о багажник, и курила, разглядывая ухоженный чистый двор, с несколькими яблонями вдоль забора и аккуратным палисадом. Дед неторопливо подошел, ощущая плотную тяжесть воздуха. Снова закружилась мошкара, будто ждала.
Стекла у новенькой «мазды» были темные, не разглядеть, кто в салоне.
Мягко урчал работающий двигатель. Такая машина, прикинул дед, миллиона два стоит, не меньше.
– Чтоб долго не объяснять, вот… – Ленка открыла багажник, и дед увидел лежащее внутри скрюченное тело.
Лица было не разглядеть – вместо него кровавая каша с желтыми и синеватыми подтеками. В согнутых ногах валялась пластиковая канистра. Руки на запястьях были связаны скотчем – кожа на пальцах потемнела и вздулась.
