В этом мягком, текучем мире Артем вновь был маленьким и счастливым. Он гонял по двору мяч, подаренный отцом. Потом ел ириски и запивал их лимонадом. Он радовался солнцу, но солнце, коварное солнце, вдруг отвернулось, и пришли те, кого Артем боялся. Он не успел убежать. У него отобрали конфеты, а лимонад шутки ради вылили ему на голову. Вязкая, липкая жидкость стекала по волосам на футболку, хлюпала в сандалиях… «Крутой мяч, дай погонять»… Они отобрали его. Пнули со всей силы, и новенький мяч полетел в конец двора – туда, где лежали штабеля старых досок.
Раз. Два. Три… Мяч поскакал по доскам. Раз. Два. Три… Громкий хлопок.
Артем вздрогнул и проснулся.
Соседи наверху продолжали передвигать мебель.
Казалось, что там раскладывают диван. Звучали приглушенные голоса. Один, мужской, был низким и сильно прокуренным. Второй – женский, немного визгливый. Они обсуждали Артема.
– Говори потише, а то он нас услышит, – прошептала женщина.
– Да и пусть слышит! Задавлю щенка, если хоть слово вякнет.
Голоса звучали так отчетливо, словно между квартирами не было бетонной плиты. Максимум тоненькая фанерка.
– Услышал, сучонок! – вскрикнул мужской голос. – Ну что, нравится тебе, а, паршивец?
– Не пугай его, – прошептала женщина. – Пусть поспит.
– Поспал уже! Утро скоро, а он все спит, сукин сын. Будет знать, как теребить на взрослых.
– Он ведь не специально. У него само.
– И что? Подумаешь, само. Само – не само, а нечего причиндалами трясти на весь город. Над ним уже все смеются.
Знакомые, прохожие, даже продавщицы в магазине хихикают, а он все гоняет туда-сюда, туда-сюда. Слышишь, щенок? Рукоблуд несчастный!
Зазвенела посуда. Артем задрожал. Он вдруг понял, что голоса звучат вовсе не из соседней квартиры. Они звучат из кухни.
– Ты меня послушай, сучонок. Еще раз увижу, как ты теребишь, я тебе яйца отрежу, усек?
– Он ведь и правда отрежет, – предупредил женский голос.
– Твоим собственным ножом. Вот этим вот.
Артем услышал, как в кухне что-то упало на пол.
– Мы за тобой наблюдаем, – прохрипел мужской голос. – Мы тебя видим, где бы ты ни был, усек? Не пытайся от нас спрятаться. Попытаешься спрятаться, я в тебя жука засуну, чтобы он за тобой следил. И тряпку не смей трогать, ясно? Тронешь тряпку, я жуку скажу, он тебе в сердце заползет, перегрызет сосудики. А потом я тебя на кладбище закопаю. Рядом с твоей старухой.
– Слушайся его, – поддакивает женщина. – Он ведь кожу с тебя сдерет.
