Он плакал и грыз подушку зубами, но был не в силах остановить бесконечные походы к двери. Как заведенный, он раз от раза вставал с дивана, плелся в прихожую, дергал щеколду туда-сюда, проверяя, надежно ли она закрыта, потом возвращался в комнату, забирался под одеяло, и… все повторялось заново.
Артем уже не понимал, что делает. В очередной раз проходя по одному и тому же маршруту, он посмотрел в зеркало и ужаснулся. Из отражения на него смотрел мертвец с фиолетовыми кругами под глазами, с желтой, покрытой сальными пупырышками кожей.
Грязные волосы слиплись в сосульки. Артем понял, что всерьез заболел. Понял и снова поплелся в прихожую, чтобы проверить щеколду.
Это продолжалось целую вечность, пока усталость наконец не победила тревогу. В тысячный раз упав на диван, Артем осознал, что теперь-то ему точно конец, ведь он оставил защелку незадвинутой. Но оторваться от подушки он так и не смог.
Проваливаясь в сон, Артем услышал, как кто-то скребется в подъезде. Ему снилось, будто в темной прихожей медленно открывается дверь и сквозь щель протискивается старушечья ладонь.
На ней всюду жилы, поломанные грязные ногти…
Мертвая старуха, шаркая ногами, заходит в квартиру. Раздается болезненный кашель и шуршание одежды.
Она волочится к комнате.
Она бурчит себе под нос и спотыкается о разбросанную обувь. Она кряхтит и долго-долго шебуршит в прихожей, пытаясь что-то найти. Через секунду на пол с громким звоном валится обувная ложка. Старуха плетется обратно к двери."
"Какое-то время не слышно ни единого звука.
Царит тишина. Слишком громкая тишина… А потом металлические щелчки. Быстрые, размеренные, чуть приглушенные. Старуха дергает щеколду туда-сюда, держит ее через тряпочку. Туда-сюда, туда-сюда – все быстрее и быстрее. Щелчки превращаются в знакомый ритм. Раз. Два. Три. Раз. Два. Три. Защелка бренчит, ударяясь о рамку…
Артем открыл глаза.
Дождь закончился. Гроза стихла. Артем нащупал в темноте телефон и, глянув на экран, понял, что проспал не меньше двух часов.
Пришла мысль, что нужно обязательно проверить замки в прихожей, но он вовремя осознал, что если сделает это снова, то уже не уснет до самого утра. Все вновь обернется зацикленными походами до двери.
Собрав последние осколки воли, Артем перевернулся на другой бок. Он удивился, когда понял, что почти не ощущает тревоги. Глаза слипались. Соседи наверху начали передвигать мебель, но Артем не слушал их. Он плавал где-то между сном и бодрствованием.
