— Заслужила! — сестра вскакивает на ноги и начинает орать: — Заслужила, чтобы меня заставили от ребенка избавиться?! От частички самой себя!
Мне кажется, что сестра переигрывает, стучит себя по груди, слез не вижу, но лицо кривится, будто она рыданиями заходится. Перевожу взгляд с Давида на Милану, ощущая, будто участвую в дешевом спектакле, но не могу сдвинуться с места. Завороженно слушаю сестру.
— Что ты сказала?! Повтори! — Давид явно в шоке. Или только делает вид?
— Ты заставил меня отказаться от моей маленькой девочки! Потому что врачи сказали, что она с отклонениями.
Давид резкими шагами подходит ближе к Милане и хватает ту за горло, почти приподнимая над полом. Я было кидаюсь к ним, но останавливаюсь, пригвожденная его холодным, полным ярости тоном.
— У тебя белая горячка, дорогая женушка? — цедит сквозь зубы, дергая щекой от злости.
— Тебе же лучше, если это так, иначе…
— Что иначе? — хрипит ему в лицо сестра, острыми ногтями впиваясь в его кулак. — Убьешь меня так же, как пытался нашего ребенка?
Я ахаю, прикладываю руку к груди и сглатываю слюну. Ее слова западают мне в душу, находят там отклик такой же потерянной и преданной матери, чьи дети лишь чудом выжили.
"
"Давид быстро смотрит на меня, потом снова сжимает челюсти и возвращается к допросу жены.
— Иначе… — зловеще кривит рот, оскаливаясь и демонстрируя клыки. — Я превращу твою жизнь в ад, Милана. И никто тебе не поможет, даже папаша, уж поверь мне.
— Да ты уже превратил! — вскрикивает Милана. — Я заберу свою девочку из детдома, куда ты заставил ее упрятать, и она станет наследницей семьи, а не эти выродки, которых вы заделали на стороне! Ненавижу вас! Твари! — Милана брызжет слюной и похожа на безумную.
Я в ужасе хватаюсь рукой за горло, потому мне нечем дышать, я задыхаюсь, в глазах резь, я хочу немедленно уйти и дергаюсь, чтобы это сделать, но Давид кидается мне наперерез, отпуская железную хватку с горла сестры.
