Мерзкие мурашки ползут по телу, давая мне ясно понять, что муж опротивел окончательно.
— Олег, мне не до этого, отпусти, — выбираюсь из его объятий слишком рьяно и вызывая подозрения, Олег реагирует, усилив хват на запястье и подтягивая к себе, сверлит меня злым взглядом:
— Значит, я верно понял, для него приоделась, губки накрасила, волосы завила, надушилась! Чтобы покрасоваться перед своим бывшим!
— Ничего такого, — отнекиваюсь изо всех сил, безбожно краснея, ведь Олег угадал.
— Пусти!
— А меня решила на сухой паек посадить, женушка! — кипятится он, стискивая подбородок пальцами. — Так не пойдет. Ночью будешь в моей постели.
Эта перспектива вызывает тошноту. И видимо, это отражается на моем лице, вон как мужа перекашивает.
— Ночью ты будешь храпеть пьяный! — не удерживаюсь, выкрикивая первое, что приходит на ум, сбрасывая загребущую руку мужа, лишь бы скорее убраться отсюда как можно дальше.
— Я не алкоголик, Ева, — цедит разъяренный Олег, я же толкаю его и выбегаю, наконец, из комнаты.
Прочь из этого дома, прочь!
— За детьми присмотри, будь добр! — бросаю напоследок мужу и ухожу, даже не оборачиваясь.
Глава 11
Давид
Цифры уже бегут перед глазами. Мозг плавится. Сжимаю переносицу, пытаясь сосредоточиться на документах, но в голову лезут посторонние мысли.
Ева, Милана, дети, наследство, долбаные акции. После дурдома, который устроили за завтраком Стоцкие, никак не настроиться на работу.
В офис не поехал, решил расположиться в кабинете отсутствующего тестя, раз уж нас с женой в приказном порядке попросили пожить в этом доме, хотел тишины и покоя. Кроме меня некому тянуть эту махину, управлять которой в скором времени будет непонятно кто!
Дедуля устроил сюрприз, решив поднасрать своей родне, вот только разгребать всё это дерьмо приходится мне: отвечать на многочисленные звонки, утихомиривать взбесившихся папарацци, подписывать тонны документов, но, главное, на каждом гребаном совещании делать вид, что ничего не изменилось и в обозримом будущем компания останется на плаву и с прежним советом директоров.
