Как же так, папа? Ради вшивых акций признать свою дочь невменяемой? Неужели в тебе нет ничего человеческого?
— Идем, нам надо кое-что обсудить, — хватает меня за локоть и ведет в сторону коридора.
Мы заходим в его кабинет. Он присаживается в свое кресло, я — напротив.
Видеть отца воочию, знать, какое он чудовище, и держаться непринужденно — тяжкое испытание. Но это проверка моей выдержки. Я должна выстоять и не показать, что знаю об его планах. Когда внутри так и бурлят злость и ненависть, булькают, как лава в вулкане, грозясь вырваться наружу.
— Что ж, аукцион прошел на славу. Другого я и не ждал, — самодовольно вещает отец, сидя в расслабленной позе. — Всем хотелось забрать себе частичку нашего состояния. Рада, дочь, что распродала вещи, дорогие семье?
Стискиваю зубы, но молчу. Нет никакого желания пререкаться и настаивать, что идея была не моя, но раз уж он думает, я продала антиквариат ради денег… Что ж, пусть будет так… Так даже лучше.
— Мне были нужны деньги, — объясняю, и не подумав извиняться.
— Ты могла обратиться ко мне, дочь, но ты решила распродать вещи деда, едва успела остыть его могила.
Поджав губы, смотрю отцу прямо в глаза. Зачем он пытается вызвать чувство вины? Если был против аукциона, чего молчал? Нет, это точно какая-то распланированная тактика: сначала вызвать чувство вины, а потом заставить собеседника следовать своей воле.
— Дед завещал его мне, — говорю коротко, давая понять, что обсуждать этот вопрос больше не намерена.
— Хорошо. И что ты планируешь делать с этой прорвой денег? Покроешь долги мужа? — спрашивает, посмеиваясь.
— Предлагаю тебе сделать умнее: отдай их мне на хранение, я создам трастовый фонд для внуков. Деньги останутся в целости и сохранности до их восемнадцатилетия.
— Бесценный совет, папа, именно так я и сделаю, — улыбаюсь холодной улыбкой, — позабочусь о своих детях.
Мы сверлим друг друга взглядами какое-то время. Я вижу, как он удивлен тому, что не может никак на меня повлиять. Он к этому не привык и растерянно смотрит на меня, и я, пользуясь этой секундной заминкой, покидаю кабинет.
Выхожу от отца я в полной уверенности в своих силах. Этот разговор поставил точку в моих розовых мечтах и чаяниях. Я окончательно убедилась, что он способен на всё ради денег и богатства, но больше не сможет на меня повлиять.
Иду по пустынному коридору, желая быстрее попасть наверх.
— Когда? — вдруг слышу шепот Миланы.
И всё бы ничего, я бы просто прошла мимо, вот только следом раздается мужской голос.
