Без нас!
— Это у вас тоже в порядке вещей? — выдавила я, когда мы остались на вершине одни.
— Вообще-то, нет, — ответил Артэм, — но, согласись, сдерживать двух темпераментных синхов — плохая идея.
Представив последствия этого бедствия, я мысленно согласилась с богом разврата. Мысленно, потому что губы мои уже были заняты чужими губами, а четыре ладони шарили по телу в поиске застежки. И не находили!
— Булочка, это что за издевательство?! — Артэм возмутился, не веря своим глазам."
"— Подожди, — Дэрэм опустился на колени, попытался поднять подол.
И у него ничего не вышло! Как приклеенный, проклятый подъюбник цеплялся за ноги. — Кажется, я начинаю понимать… — прошипел беловолосый синх собирая вокруг белую Мглу.
— Госпожа Аннуар! — с поразительным для них единством зло выдохнули братья.
— Модистка поделилась со мной одним интересным фактом. Оказывается, на Парласе есть одна традиция… Прелюдия. Чем длиннее, тем лучше… — я наблюдала за мужьями. На скулах их заходили желваки, клыки и ногти удлинились.
— Альбина… — угрожающе начал Дэрэм. — Традиция-то есть, но это… невообразимо. Соблазн в чистом виде… Неужели, ты думала, что мы забудем о ней?
Мне вдруг стало стыдно. Ну вот… Сама испортила первую брачную ночь.
— К тому же, — добавил Артэм, — помнишь, как мы… тренировались?.. То, что тебя ожидает не делается без подготовки. С нахрапом и наскоком будут только травмы.
— Простите, — я всхлипнула, сделала несколько шагов и опустилась на скамейку. — Тут всего-то около трех сотен крючков и еще сотня пуговиц…
Братья обменялись взглядами.
Я сморгнула слезу, а когда открыла глаза, осознала себя в незнакомом месте. Комната с приглушенным светом. Белоснежная широкая кровать, усыпанная лепестками цветов, ароматические свечи подрагивают, отбрасывая на стены танцующие тени. А мужей не было. Почему?…
Осмотрелась, пытаясь понять, что за игру они затеяли. На покрывале лежала черная лента и записка.
«Надень» — лишь одно слово. Похоже на повязку для глаз.
Придется заглаживать свою вину перед близнецами и принять их правила. Я приложила шелковую ленту к глазам, и та, словно живая вдруг обвила голову и закрепилась сзади. Дернула, попытавшись снять, но ничего не вышло, она держалась намертво.
— Эй! — ослепнув, я потеряла ориентиры. Осталось только гладкое покрывало под пальцами. Оно немного холодило кожу, ставшую резко очень чувствительной. — Это что за повязка… — простонала я, не понимая, что происходит.
