Они стояли по обе стороны арки. Такие разные, как день и ночь, свет и тьма, и одновременно с этим, у них было нечто общее. Две одинаковых лица со столь различными деталями смотрели на невесту. И я могла бы засомневаться, на одно долгое мгновение, что эти взгляды не предназначены мне. Но наряду с яркими радужками, зажёгшимися сильнее, когда те поймали моё движение, на двух лбах загорелись руны. Клянусь! Синхронно!"
"Поджарое тело Артэма обтянул белоснежный костюм с темной каймой, а Дэрэм, наоборот, красовался в черном, отделанным серебряными нитями по краям.
Они не двигались, однако на лицах прекрасно читалось то, что теперь не было смысла скрывать. Церемония — только начало, вовсе пустяковый шаг в долгой, счастливой жизни. Все волнение вдруг превратилось в бестолковый мыльный пузырь и лопнуло, испарившись в небытие.
— Умничка, — пропела рядом Лариса Сергеевна, отлично чувствуя настроение дочери.
Конечно! Как можно быть такой глупой и слепой! Синхи не сомневались, никогда. Одна я здесь исхожу непонятыми гормональными колебаниями! Погодите-ка… Но мысль не успела оформиться во что-то более осязаемое.
— Невеста, подойдите, — гаркнул Надсмотрщик, почему-то тоже стоящий в арке.
Весь фокус внимания был прикован к женихам, поэтому фигуру, замотанную в балахон я вовсе пропустила. Как говориться: «а слона-то и не заметили». Но слово Надсмотрщика на Парласе имеет вес. Он — глас закона, справедливости и порядка. И если что-то могло заставить ватные ноги наконец сдвинуться с места, так это именно этот глас, или голос, донельзя скрипучий, сиплый и ничуть не интересный.
Но главное — приводящий в чувства.
На гостевых скамьях загомонили, заулюлюкали. Я узнала нескольких присутствующих. Госпожа Эдельвейс и Виола. Господин Виар с супругой, и все трое его рыжих, но таких разных близнецов. В первом ряду сидел Небесный Крендель, закинув ногу на ногу и дымя в воздух коричные палочки. Вот, собственно, и все гости.
Однако, стоило мне подойти к женихам, как мама отпустила мою руку и отошла к гостям.
Буквально, сразу я почувствовало тепло других ладоней. Сильные пальцы сжали, согрели теплом и развеяли конечные сомнения.
— Ты прекрасна, — хрипло произнес Дэрэм. Я впервые видела его таким аккуратным. Две пряди собраны сзади приоткрывая высокий аристократичный лоб, бесцветные радужки сияют ярче самых ослепительных звёзд.
— Напомнишь мне сделать выговор госпоже Аннуар, потом… где-то через недельку.
