– Варна! – Дарий ударил нечисть по голове, но та и не думала отпускать его.
– Сейчас!
Варна сжала зубы, дернула сережку, из разорванной мочки кровь потекла. Подхватив Милу на руки, она кинула украшение на пол и свистнула. Святочница хватку ослабила, сползла с Дария, на колени опустилась, как завороженная на цацку уставилась.
– Уголь! – крикнула Варна и выбежала на улицу.
Положив девушку на землю, она выхватила из рук Дария уголек и захлопнула дверь. Как только крест на створке нарисовали, завыло что-то внутри – поняла нечисть, что ее вокруг пальца обвели.
Не сговариваясь, они разбежались в разные стороны и окошки крестами пометили, чтобы святочница из бани не вышла.
– Жива? – Дарий склонился над Милой.
– Ж-жива, – взвыла та. – Больно мне, очень больно!
Варна осмотрела ее раны – тварь успела отщипнуть от девушки плоть в трех местах, еще и ухо кровоточило, но без этого было никак.
– Потом вернусь, факел запалю от Живого Огня и сожгу баню. – Дарий помог Миле подняться. – Давай отведем ее домой.
– Я видела Свята, – сказала Варна. – Он в плохом месте.
– Насколько плохом?
– Страшнее ничего в своей жизни не видела.
Мила застонала снова, разговор пришлось закончить. Они подхватили ее под руки, повести хотели, но Мила лишилась чувств. Дарий взял ее на руки и понес к дому Светланы. Не успели они войти во двор, как раздался страшный грохот."
"Обернувшись, Варна увидела, как рухнула колокольня.
Глава 5. Святослав
Когда река неожиданно исчезла, он обнаружил себя стоящим в поле.
Духи тоже пропали, вокруг никого не было. Пейзаж казался смутно знакомым. Если это и есть Навь, то ожидания Свята не оправдались.
Это место не было похоже на пекло, которым его пугал Мстислав, но и рай не напоминало.
Где же они, небеса и зверево пекло, о которых твердит Святая Книга? Где владения Зверя? Где сияющий божественный трон? Неужели язычники правы и существует только Навь?
Ноги сами несли его вперед. Пахло так… странно. Он хорошо знал этот аромат – это полынь, сено и ладан.
Ладан…
Прибавив шагу, Свят пробежал через высаженные в ряд молодые деревья и остановился. Глазам своим не поверил, заморгал, уставился на серое строение с крестом на крыше и чуть не выругался.
Старая церковь, под полом которой целая сеть катакомб, ставших убежищем для сирот. Что он здесь делает?
Даже если Навь не пекло, она начинала его напоминать.
По привычке перемахнув через забор, он подошел ближе. Стены, не ставшие родными, место, не ставшее домом.
