Если в ближайшие семь-восемь месяцев я не отыщу женщину, которая носит моего ребёнка, то он родится без меня. Будет расти без меня. Его будет воспитывать кто-то другой.
Чёрт!
Как вообще можно не отыскать человека, живущего со мной в одном, мать твою, городе?! Питер ведь не такой большой, как кажется. Тут через одного каждая собака друг друга знает! Тогда какого чёрта я, даже имея здесь не малое влияние, не могу отыскать одну единственную женщину, скрывающую в своём животе МОЕГО ребёнка?!
Встав из-за стола, подхожу к окну.
Упираюсь ладонями в подоконник, а лбом в холодное стекло.
Какого лешего она молчит?! Мать эта. Наверняка из-за мужика своего!"
"Я просто не вижу другой причины. Я же предлагал денег. Просил передать через врача, что заплачу ей. Но она не согласилась. Значит, она по любому не одиночка.
Какой-то левый мужик станет отцом моего ребёнка! Какого-то мудака он будет называть папой!
Млять!
— А эта твоя что здесь делает? — кидаю не оборачиваясь, чтобы хоть как-то мысленно отвлечься от всего этого дерьма.
— Карина? Она какого-то лешего решила устроиться к нам секретаршей. На место Инны.
Инна... Вот ещё одна женщина, которая вымораживает меня просто, мать твою, до трясучки. Если бы лично не видел, как она блюёт сегодня в сортире, решил бы, что все её обмороки, заикания и трясущиеся руки — часть лживого образа бедной невинной овцы.
Хотя я и сейчас этот вариант не отметаю...
Слишком уж хорошо осведомлён о том, как эти стервы умеют притворяться и давить на слабые места мужиков.
Мы же, млять, все завоеватели! Защитники! Нам нужно самоутверждаться! Трепетная трясущаяся лань для этого больше всего подходит.
Только вот со мной это дерьмо больше не прокатывает. Нажрался уже по самые гланды со своей бывшей женой. Та тоже была вся такая лёгкая-воздушная “слабая женщина”. Только это ширма всё. Театр для одного актёра.
— Угораздило же тебя бабу себе с таким именем выбрать, — выплёвываю, не скрывая агрессии и снова делаю глоток, обжигая алкоголем горло.
— Звездец меня от него триггерит.
— Я не виноват, что твою бывшую жену тоже звали Кариной, — отвечает не менее раздражённо.
От упоминания этой суки меня передёргивает. Млять, пол года прошло, а я так и не успокоился...
— Короче, Глеб, я к Морозовой домой сейчас поеду, — встав из-за стола, Борцов залпом допивает вискарь и ставит стакан на мокрый стол. — Совещание по тендеру проведи без меня. Я всё равно сейчас не в состоянии рассуждать адекватно. Чёрт...
