– И тем не менее, они спасли тебя, поэтому... в их профессионализме я не могу сомневаться.
Мужчина тяжёло вздыхает и кладёт руку на живот, поверх моей ладони. Молчит, сурово и пристально глядя мне в глаза.
Внутренне я вся зажимаюсь от этого взгляда. О чём он думает? Что я... плохая? Что из-за меня чуть не погибли наши дети?
– Прости... – шепчу еле слышно.
Кажется, я уже просила прощение, но не помню, что он ответил.
– Прости, Глеб, я... из-за меня...
– Если ты ещё раз попросишь у меня прощения и начнёшь винить себя в чём-либо, клянусь, женщина, я тебя придушу!
От его агрессивного тона я теряюсь и невольно шмыгаю носом, опустив глаза на наши сцепленные руки.
– Ты, наверное, уже тысячу раз пожалел, что тогда, в клинике, твой биоматериал использовали по ошибке...
– Я готов эту сраную клинику до конца своих дней снабжать финансами за то, что они тогда использовали мой биоматериал по ошибке.
Вскидываю глаза.
– Конечно... Ты ведь так хотел детей и...
– Инна, ты слышала, что я тебе сказал минутой раньше? – Глеб рычит в привычной для себя манере, но во взгляде при этом читается мягкость.
Я пожимаю плечами, боясь даже думать о том, что эта мягкость может означать. Мне страшно обмануться.
– Что ты рад, что детей спасли?
Он качает головой.
– Нет. Что тебя спасли.
Снова опускаю взгляд.
– Конечно... Ведь я ношу твоих детей...
– Проклятье, женщина, не беси меня! – он придвигается ближе, берёт моё лицо в ладони и прислоняется лбом ко лбу. – Дети здесь не при чём. Я не думал об их спасении, когда привёз тебя сюда.
Страх за твою жизнь перекрыл нахрен все остальные чувства. Можешь презирать меня за это.
От сказанных Глебом слов в горле встаёт ком, который я не могу проглотить, как ни пытаюсь. Что он сейчас говорит? Что... ему моя жизнь важнее? Моя?
– Ты... ты думал обо мне? Хотел, чтобы спасли меня?
– Да.
– Почему?
Мой голос дрожит, когда я спрашиваю.
Глеб смотрит в мои глаза и тихо, но твёрдо произносит.
– Потому что я тебя люблю."
"Сдержать новый поток слёз не удается. Я всхлипываю и отрицательно качаю головой потому, что не могу поверить в то, что он только что сказал.
– Этого не может быть...
– Почему, малыш? – пальцами вытирает слёзы с моих щёк и прижимает к себе.
– Потому что меня никто и никогда не любил.
Уткнувшись в его плечо, я рыдаю.
– Надо б... было давно тебе всё рассказать... И я хотела, честно... но не успела... В моей жизни был единственный светлый человек – моя мама. Ради неё я всем пожертвовала, пытаясь спасти...
