Нужно сделать узи, как минимум. Прослушать есть ли у плода сердцебиение, посмотреть есть ли раскрытие. Возможно, потребуется переливание. Возможно, кесарево… Чем быстрее я определю состояние беременной, тем больше шансов выжить и у неё и у детей.
– Мне самое главное, чтобы вы её спасли, – отпускаю руку врача и отхожу на шаг назад. – Она должна выжить. Остальное второстепенно. Это понятно?
– Понятно, – кивает.
Разворачивается и скрывается за той же дверью, куда санитары увезли Инну.
Глава 92
Инна
Мерный пикающий звук где-то сбоку – первое, что я слышу, когда открываю глаза.
Правда, долго держать их открытыми не удаётся. Из-за яркого режущего света, я вновь зажмуриваю веки и делаю глубокий вдох.
Где я? Что произошло?
Воспоминания пазлами пытаются сложиться в голове единой картиной из-за чего виски начинают болезненно ныть. Ренат... Мы были в доме... Затем он хотел увезти меня в Москву... Потом появился Глеб и...
О, боже мой!
Рука машинально тянется к животу. Превозмогая резь от света, я всё же открываю глаза окончательно и чуть приподнимаюсь.
– Дети... Что с моими детьми?! Что с ними?! – хрипло спрашиваю в пустоту.
В палате, где я нахожусь, больше никого нет. Вокруг меня какие-то приборы, от одной руки идёт проводок к экрану и показывает давление и пульс.
Страшная картина реальности становится всё чётче – у меня открылось кровотечение и я потеряла детей. Я потеряла своих малышей.
Паника сдавливает горло, вызывая тошноту и болезненные спазмы.
Я не справилась, не защитила своих детей, и их больше нет.
И Глеба тоже нет, потому что без наших малышей я ему не нужна...
Сквозь шум в ушах слышу приглушённые голоса, раздающиеся из коридора. Перевожу взгляд на прикрытую дверь. Перед глазами всё плывёт от слёз и истерики, что поднимается изнутри и намеревается вырваться наружу.
Один из голосов мне не знаком. Второй точно принадлежит Глебу.
Значит, он здесь? Он всё-таки здесь?"
"Хочется закричать изо всех сил, позвать его и просто прижаться к тёплой груди любимого человека, но у меня нет сил.
Горло пересохло, а в теле ощущается невероятная слабость и усталость.
– Как дети? – вырывает из груди сердце вопрос заданный Глебом.
Его я отчётливо слышу. Скорее всего, он говорит с врачом и хочет знать, что с малышами... Наверное, собирается уехать, если детей больше нет...
Ответ врача я, к сожалению, не слышу.
Это убивает меня.
Я хочу знать правду... Должна знать...
Сделав глубокий вдох, пытаюсь позвать Глеба.
