Когда я о тебе забывал? И я, и Стас стабильно навещаем.
– Глеб, ну я ведь не об этом. У тебя теперь семья есть. Скоро будут дети. Я хочу видеть вас всех вместе. Вы же с Инной теперь одно целое. Неотъемлемая часть друг друга.
Кожей чувствую на себе тяжёлый взгляд Глеба, и сердце тут же предательски дёргается. Особенно не по себе становится от мысли, насколько сильно Ольга Андреевна ошибается. Я имею в виду в том, что мы одно целое. Это далеко не так.
– Мы обязательно будем приезжать чаще, мам, – рядом раздаётся слегка раздражённый голос Воронцова.
– Просто у Инны был тяжёлый токсикоз. Ей было не до длительных поездок. С центра Питера до тебя добраться не ближний свет.
– Да, я понимаю. Конечно, Инночка, главное, чтобы у тебя самочувствие было в порядке. Беременность – тяжёлая пора. Зато сколько счастья потом принесут вам ваши дети. Уж поверь мне.
Мы прощаемся с женщиной и выходим из дома. На улице уже давно стемнело. Двор освещается только тусклым светом фонаря, подвешенного на крыльце.
– Давай помогу тебе, – не успеваю я сообразить, как Глеб подхватывает меня за локоть и осторожно проводит вниз по ступенькам. – Здесь в потёмках навернуться можно. Давно надо освещение улучшить. Вечером нихрена не видно.
Молча киваю. Сейчас, когда мы остались вдвоём, я снова чувствую прежнюю скованность, которую ощущаю с той самой ночи. Не знаю, как вести себя. Не знаю, что говорить."
"Обидно ли мне, что Глеб проводит время с другими женщинами? Да, обидно. Последние несколько дней я постоянно об этом думаю.
Кажется, что эти мысли вообще из моей головы не выходят.
Я ведь даже не знаю сколько их у него по факту. Может, он их вообще постоянно меняет.
Мы выезжаем на трассу. Глеб включает печку и салон машины снова наполняется запахом его парфюма, смешанным с лёгким цветочно-приторным ароматом женских духов.
Чувствую, как от этого запаха к горлу снова подкатывает тошнота. Хочется опустить окно по максимуму и высунуть голову до плеч. Но вместо этого я просто поджимаю губы и поворачиваюсь к окну.
Глеб в свою очередь тоже молчит. Тишина в салоне стоит такая напряжённая, что ещё немного и заискрит. И я чётко ощущаю, что напряжение это исходит не только от меня, но и от Воронцова тоже.
Он не спокоен. Совсем не спокоен. Это заметно даже по его рукам, с силой сжимающим кожаную оплётку руля. Однако внешне босс вида не подаёт. Просто сосредоточенно смотрит на дорогу.
Примерно через час мы добираемся до дома.
