Но я чувствую, что у нас будут девочки, – кладет ладонь на уже немного выпирающий живот и, опустив глаза, улыбается. – Так вы так и не сказали, откуда ключи?
Млять, от её этого “вы” меня просто передёргивает. Как если кто-то ногтем по стеклу бы шкрябал. Раньше как-то не обращал внимания. А в последнее время просто как красная тряпка для быка.
– У хозяйки квартиры взял дубликат, – отвечаю и, не разуваясь прохожу в единственную комнату в этой коморке. – Где там твои коробки? Поехали уже из этого клоповника.
Чувствую, что она у меня за спиной снова поджимает губы, но на слово “клоповник” никак не реагирует.
– Сейчас Глеб Викторович. Мне только скотчем их нужно заклеить. Я не успела.
– Чёрт, ты издеваешься что ли, Александрова, – развернувшись, выпаливаю. – Можно за месяц привыкнуть к тому, чтобы называть меня просто по имени или нет? Сколько тебе времени надо? Год? Десять лет? Двадцать?
– Во-первых, не за месяц, а за неделю. Вы только неделю назад начали настаивать на неофициальном обращении.
А во-вторых, вы мою квартиру назвали клоповником, а я вас Глеб Викторович. Один - один.
Резко разворачивается и пока я не успел ничего ответить уходит на кухню за скотчем."
"Ох ты ж посмотрите на неё. Александрова у нас оказывается мстительная личность. Усмехаюсь, садясь на край её бывшей кровати и смотрю на четыре сиротские коробки, стоящие рядом на полу.
Не преуменьшала значит. Вещей у неё действительно катастрофически мало. И почему-то этот факт меня напрягает.
Чёрт, у меня сегодня вообще настроение с самого утра какое-то взвинченное.
Внутри всего колошматит, как нарика на отходянках.
Чтобы как-то отвлечься, рассматриваю содержимое коробок, которое по большей части состоит из одежды и книг.
– Почему так мало вещей? За двадцать пять лет результат как-то так себе, – поднимаю голову, на вернувшуюся в комнату Инну.
Такое ощущение, что она забрала не всё, а только небольшую часть. Эта мысль моментально заставляет напрячься. Не думает же она, что я позволю ей вернуться обратно в это жилище хоббита? Нихрена.
Когда Александрова переступит порог моего дома, другой альтернативы у неё уже не будет.
“Слууушай, а как ты дальше трахаться собираешься, если ты мать своих детей к себе в квартиру перевозишь? Специальное помещение для этих нужд арендуешь? Или отелями обходиться будешь? А ей потом трахаться можно будет?”
В голове назойливой мухой звучат слова Стаса. Чёртов мудак. У меня тот разговор всю неделю из головы не вылезает.
