Резко подскакиваю с постели, хватаю одеяло и, замотавшись в него, как в кокон, пячусь от мужчины спиной назад до тех пор, пока не врезаюсь копчиком в ручку шкафа.
– Что вы вообще здесь делаете? – мои щёки вспыхивают, когда я смотрю на Воронцова, который медленно встаёт с постели вслед за мной. – Я же просила вас вчера уехать!
– А я вчера тебе сказал, что останусь, – потирает ладонями глаза и щёки с едва виднеющейся щетиной.
– Вы не должны были этого делать без моего согласия, Глеб Викторович, – выдавливаю, старательно отводя взгляд.
Моё сердце всё ещё барабанит, а по телу ледяными волнами гуляет волнение. Боже, не знаю понял ли Воронцов, что я его трогала, но я чувствую себя ужасно! Как воровка, пойманная на месте преступления.
Сердце всё ещё истерически барабанит и никак не хочет успокоиться. От этого голова начинает сильнее кружиться. А ещё от того, что я слишком резко вскочила с кровати.
С ума можно сойти от того, что с женским организмом делает беременность.
Раньше я никогда не жаловалась на здоровье. Никогда! А сейчас чувствую себя как столетняя старуха с постоянно скачущим давлением и низким гемоглобином.
Но больше всего меня изнуряет тошнота, которая по утрам ощущается особенно сильно. Вот и сейчас я чувствую, что она уже начала медленно подкатывать к горлу.
– Интересно, как я должен был это согласие получить, если ты была в отключке Инна? – по голосу шефа чувствую, что он начинает раздражаться.
– Я вам дала свой ответ – сказала, что против.
..
– Ага, да! Сказала, – рявкает. – А потом тут же отключилась. Александрова, ты серьёзно думала, что я оставлю тебя в таком состоянии одну?! Лежать в кровати в отключке?! Ты в обморок вчера грохнулась прямо в магазине! Я тебя на пятый этаж на руках тащил! А если бы тебе ночью опять хреново стало?! У тебя в животе мой ребёнок, Инна! Когда ты уже, наконец, поймёшь?!
Краснею ещё сильнее, выслушивая тираду босса. Только на этот раз от злости, а не от стыда.
“Мой ребёнок”, “у тебя в животе мой ребёнок”, “ты носишь моего ребёнка”! За последние двое суток я это столько раз слышала, что подобные высказывания меня начинают раздражать.
– Я прекрасно понимаю, что вы заботитесь о ребёнке, Глеб Викторович, – выдавливаю, из-за усилившейся тошноты, начиная дышать чаще. – И даже в какой-то степени понимаю, почему вы остались. Но спать со мной в одной постели... и раздевать меня... вы... вы не должны были... это...
