И вообще, похоже, меня гордыня обуяла: если господь решил, что данному индивидууму пришла пора прекратить земное существование, с какой стати вмешиваться в божьи планы?
– Только моя хозяйка ни при чем, – тихо сказала Ляля, – ну не впусти она тогда Катю, так та бы к другим пошла и обворовала. Небось опять где-то нагадила, а люди, не будь дураками, сами решили с мерзавкой разобраться.
– Ляля, – строго велел я, – теперь коротко и быстро отвечайте: когда вы беседовали с Катей в последний раз и почему абсолютно уверены в ее смерти?
Домработница вытерла о юбку вспотевшие ладони.
– Ну… того… не так уж и давно это случилось. Сижу себе, сериал смотрю, хозяев, слава богу, нет. Такой фильм классный шел, страшный, жуть…"
"Увлекшись событиями на экране, Ляля разинула рот и чуть не лишилась чувств, услыхав прямо около себя звонок. Поняв, что кто-то хочет пообщаться по телефону, домработница перевела дух и схватила трубку.
– Галю позови, – прошелестело из тьмы.
– Ее нету, – пояснила Ляля, – и Михаила Марковича тоже.
– Ляля?
– Да, – подтвердила поломойка, – она самая, а кто говорит-то?
– Катя.
Прислуга едва не выронила трубку.
– Катька?!
– Я.
– Еще наглости набралась сюда трезвонить! – заорала Ляля. – Обворовала людей, сука!
– Не виновата я совсем.
И тут Лялю понесло, отругав маленькую мерзавку, она остановилась, чтобы перевести дух, Воскобойникова воспользовалась мгновением и зашептала:
– Послушай, помоги мне!
– Еще чего!
– Дай денег!
– Ну ваще!
– В долг!
– Думаешь, на дуру напала? – взвизгнула Ляля.
– Да я таких нахалок, как ты, не встречала! Только посмей еще раз сюда звякнуть, милицию вызову.
– Мне спрятаться надо.
– А! Еще где-то нагадила.
– Нет, за мной гонятся убийцы.
– Нормального, честного человека киллер преследовать не станет.
– Самую малость прошу! Иначе в живых не останусь, – жарко шептала Катя.
Откровенно говоря, Ляле было абсолютно наплевать на судьбу Кати, в домработнице нет ни грамма мягкотелости Кусковых, но ее неожиданно зацепило любопытство.
– И сколько тебе надо?
– Десять тысяч всего.
Ляля хмыкнула.
– Ты на перекрестке встань, за два часа насшибаешь.
– Долларов, – уточнила Катя.
– Во блин, – вырвалось у Ляли, пораженной, с одной стороны, громадностью суммы, а с другой – наглостью Кати.
– Под тридцать процентов, отдам через полгода тринадцать кусков.
– Ваще!
– Пятьдесят! Верну пятнадцать.
– Не пошла бы ты! – рявкнула Ляля.
