В конце концов Насте до чертиков надоедает изображать из себя немую, и она говорит Владику:
– Давай отвезу дурака в санаторий, напою там нашим фирменным коктейлем из снотворного, потом вернусь в Москву, ты тоже приедешь на квартиру, мы вместе обыщем апартаменты и если не обнаружим тайник, то забудем об Игоре и карте.
Владя соглашается, и Настя приводит план в действие. Игорь мирно спит в пансионате, а кот Базилио и лиса Алиса шарят в его вещах. Ничего не найдено! Карты нет!
– Сообразила, – вдруг восклицает Настя, – только сейчас.
Ну-ка вспомни! Игорь же рассказывал тебе о смерти отца, отчима и матери. Семья ехала за кладом и попала в аварию, небось карта у них с собой была, она пропала с вещами во время происшествия.
– Действительно, – бормочет Владик, – могло быть и так.
– Пошли отсюда, – злится Настя, – столько времени из-за тебя зря потеряли. Да и я хороша! Поверила в дурацкую идею с кладом. Будь у Самойлова карта, он бы давно сам все выкопал.
– Я думал, он не знает, куда отец бумагу спрятал, – попытался оправдаться Владик.
– Индюк тоже много думал, а потом в супе оказался, – зашипела Настя, – знал бы ты, как мне надоело немую из себя корчить. Ну-ка, дай ее сюда!
Не успел Владя вздрогнуть, как Настя схватила портрет Франсуазы, разодрала его и, запихнув обрывки в сумку, сообщила:
– Фу, прямо легче стало! Надеюсь, никогда больше не увижусь с кретином, способным балдеть от листка календаря.
Глава 34
В кабинете наступила тишина, отчего-то Макс и Нора уставились на меня во все глаза.
– Дальше что? – поежился я, не понимая, по какой причине лучший приятель и хозяйка буравят Ивана Павловича взглядами.
– А ничего, – пожала плечами Нора, – был долгий разговор с Игорем, ему пришлось понять, что Франсуазы никогда не было, просто нечестные люди, воспользовавшись его фобией, создали фантом. Что же касается клада и карты, кажется…
Но тут я, позабыв все правила приличия, оборвал Нору на полуслове:
– Откуда Владя узнал, что Гофмайстер подменил ожерелье?
Нора улыбнулась, а Макс воскликнул:
– Хороший вопрос.
Борис вообще-то был нечист на руку, его подозревали в не слишком благовидных делах, но впрямую поймать не сумели.
– Знаю, – кивнул я, – Кока рассказывала про кусок золотого подсвечника, таинственно потерявшего свой вес, про испарившиеся невесть куда жемчужины, только прищучить ювелира было трудно. Константин, второй муж Ани, матери Игоря, жил на одной лестничной клетке с Гофмайстером.
