На жизнь хватает, покупатели довольны, так и существуем. Игорю Самойлову никогда не монополизировать всю торговлю хлебобулочными изделиями в столице, да я и не стремлюсь к этому, мои планы скромны, хочу тихого семейного счастья: любимую жену, троих детей, небольшой домик в Подмосковье, лето в Турции, машину-иномарку и все. Главное, чтобы семья была сыта, обута, одета. Я ни для кого не представляю опасности, не занял чужую нишу, не выжил из бизнеса другого хозяина. Да в нашем районе можно еще кучу «тонаров» поставить, и народ будет хлеб брать.
Нет, исчезновение Франсуазы никак не связано с моим делом.
– Тогда куда же она подевалась? – воскликнул я.
– Именно это я и хочу узнать, – мрачно ответил Самойлов. – Беретесь?
– Нет, – быстро ответил я.
– Да, – мгновенно перебила меня Нора. – Иван Павлович, ну-ка запиши все ответы Игоря на вопросы, которые я сейчас стану ему задавать. Фамилию Франсуазы знаете?
– Да. Белявская.
– Хорошо. Номер мобильного?
Игорь изумленно глянул на Нору.
– Зачем он глухонемой девушке?
– Всякое бывает, – не сдалась Нора, – значит, его у нее нет?
– Нет.
– Ладно. Вы познакомились на тусовке?
– Да.
– Франсуаза пришла с неким…
– Олегом Писемским. Вроде так, хотя Олег и сказал, что она не с ним, но думаю, он тогда соврал из-за жены, небось хотел Франсуазу окрутить.
– Отлично! Давайте координаты Писемского, – воскликнула Нора.
Когда за клиентом захлопнулась дверь, Нора воскликнула:
– Ваня, ты похож на фигуру скорби! Что за кислый вид?
– Думаю, не следует браться за безнадежное дело, – осторожно ответил я.
– Ерунда, оно ясно, как слеза младенца, – отмахнулась Элеонора, – эта Франсуаза, бывают же люди, которые дают своим детям идиотские имена, просто удрапала от кавалера.
– Но почему?
– Господи, ты не понял, что он противный?
– Нет, вполне нормальный человек, похоже, очень аккуратный.
– Зануда! Небось извел бедняжку поучениями, вот она и убежала к родителям.
– Но…
– Не спорь!
– Однако…
– Ступай, звони Писемскому.
– Сейчас почти десять вечера.
– И что?
– Поздно уже.
– Вот! И ты зануда, – констатировала Нора, – действуй, а я пока кофейку выпью. Давай, давай, не жвачься!
Я только вздохнул. Нора подчас бывает невыносима, и потом, мне категорически не нравится изобретенный ею лично глагол «жвачиться». Но, сами знаете, я – наемный работник и не имею никакого права спорить с хозяйкой.
Слава богу, в доме у Писемского не спали, на звонок ответили мгновенно.
– Алло, – сказал тихий женский голос.
