Вы, девушки, имейте в виду, от него ножки как новые делаются.
Николетта схватилась за блокнот.
– А мужчинам помогает? – озадаченно поинтересовался Пусик.
Мисюсь ухмыльнулась:
– Всем хорошо, я, между прочим, не понимаю людей, которые в сто лет врут, что сохранились сами по себе. Я честно признаюсь: ноги мажу, принимаю витамины, а лицо ботоксом обколола. По-моему, надо не стыдиться, а гордиться тем, что за собой следишь!
– Я сохранилась естественным образом! – упорствовала Люка. – Всем известно, что ты, Мака, старше меня на девять месяцев!
Мака засопела, потом зарыдала, Пусик забегал по гостиной, Люка со стоном упала в кресло, маменька сделала вид, что лишается сознания.
– Воды! – истерично кричала Кока. – Немедленно, скорей, Вава, принеси нам коньяк!
Неожиданно я почувствовал легкость во всем теле, неведомая сила подхватила меня и понесла к двери.
– И конфет на закуску! – крикнула с дивана Мака, решившая на пару мгновений прекратить плач. – Шоколадных, без орехов.
Я спокойно дошел до прихожей, надел куртку и побежал по лестнице вниз.
В конце концов все не так и плохо, Николетта не беременна от Пусика, никакого младенца она усыновлять не станет, маменька не испытывает ни малейшей любви к детям, и никто не отдаст ребенка одинокой, очень пожилой особе.
Сейчас милые дамы порыдают, обнаружат, что Иван Павлович убежал, придут в полнейшее негодование и начнут мне названивать. Мобильный примутся атаковать и Вера с Лизой, странно, что телефон до сих пор не раскалился от гнева, хотя я же его выключил!
И как мне сейчас поступить? Возвращаться к Николетте нет ни малейшего желания, и совсем неохота связывать свою судьбу с Верой или Лизой.
Так что делать?"
"Не успел в голову прийти этот извечный русский вопрос, как руки схватили сотовый и уставились на экран. Точно, отключено от сети!
Ощущая себя собакой, отпущенной на свободу, я сел в «Жигули» и поехал домой. Позиция страуса, скажете вы? Может, и так, только точное знание того, что ни Николетта, ни Вера, ни Лиза не сумеют добраться до господина Подушкина, наполнило мою душу самым искренним восторгом.
– Что случилось у Николетты? – спросила Нора, когда я вошел в кабинет. – Трезвонит мне, рыдает, несет чушь о какой-то беременности!
– Матушка с подружками вновь решили женить меня, – лихо соврал я, – пришлось бежать прочь, я совершенно не готов стать главой семейства!
Элеонора тарабанила пальцами по столу.
– Не хочу походить на рабовладелицу, но нам в случае рождения у тебя ребенка придется расстаться.
