Прочитанные номера она никогда не выбрасывала, разве можно отнести на помойку красивое, дорогое издание? К тому же в ноябре Аня успевала забыть о том, что читала в январе, и охотно заново брала в руки старый номер.
– У вас сохранились подшивки? – подскочил я.
– Ну да, – кивнул Игорь, – пылятся на антресолях. Конечно, давно следовало избавиться от них. Ну зачем мне эти журналы? Или старые пальто отца вкупе с туфлями умершей мамы? Но, знаете, рука не поднимается отнести барахло на помойку, такое ощущение, что тогда окончательно похороню своих, навсегда, следа их на земле не останется.
– Можно ли найти фото Арины? – перебил я Самойлова. – Помните год и месяц, когда «Дамское счастье» опубликовало статью о Гофмайстер?
Игорь мрачно посмотрел на меня.
– Думаете, можно забыть момент, когда в последний раз видел свою мать здоровой? Вечером того дня я отвез ее в больницу, и все, живой она оттуда не вышла.
– Извините, – пробормотал я, – право, мне очень неловко, но моя работа вынуждает иногда быть не совсем тактичным.
Нам с Элеонорой очень нужен тот номер, со снимком Арины.
Игорь почесал подбородок.
– Нет проблем, – сказал он спустя пару секунд, – только вы мне помогите, одному неудобно пачки сверху снимать.
Примерно через полчаса, перемазавшись в пыли, Игорь радостно воскликнул:
– Во, добрался, держите.
Я схватил стопку толстых журналов, крест-накрест перевязанных простой веревкой, и отчаянно расчихался.
– Аллергия? – сочувственно спросил Самойлов.
– Нет, – кашляя, ответил я, – сам не пойму, что случилось.
– Пыли надышались, – поставил диагноз Игорь и ловко перерезал бечевку, – вот он, журнальчик, а вон и статья большая, с фото, глядите. Ничего девочка, а? Только сейчас она уже небось не такая красавица, наверное, замуж вышла, детей нарожала и матроной стала.
Я посмотрел на снимок и не удержал восхищенного вздоха. Арина Гофмайстер и впрямь была удивительно хороша. Смуглая кожа, огромные глаза, которые оттеняет удачно подобранное платье. Красиво очерченный рот, прекрасные волосы и при этом пышная, наверное, искусственно поднятая корсетом грудь.
Утро следующего дня началось со звонка Веры.
– Милый, – закудахтала она, – а где мои ботиночки?
– О господи, – простонал я, садясь на кровати, – совсем забыл! Лежат в багажнике, если хозяйка разрешит отлучиться, то скоро привезу.
– Ждем тебя, любимый, – радостно воскликнула девушка.
– С кем? – насторожился я.
– Так нас двое, я и сыночек! – захихикала Вера и отсоединилась.
Я от отчаяния застонал.
