Я бы за руку его держала никого не стыдясь. Разве любви нужно стыдится?
Мне кажется, у меня жизнь с мясом вырвали.
- Будут апелляции, можно что-то постараться сделать. Но меньше десятки вряд ли дадут. Это если б чудо случилось, свидетели нашлись или не знаю. Хоть что-то. Насчет наследства подумайте.
Я мутным взглядом на нее посмотрела. Чудо? Чудес не бывает. Не было и никогда не будет. Единственное чудо это то, что я в этой жизни встретила Женю и узнала что такое по настоящему любить.
- Мне платить вам нечем.
Прошептала я и медленно выдохнула, чувствуя, как отпускает слабость и тошнота.
Как наконец-то проясняется немного в голове. Жена обернулся где-то в самом конце коридора и я закусив губу чуть не завыла.
- А мы бы отсудили и тогда заплатили бы.
- Я подумаю."
"- Подумайте.
***
- Ира!
Вскрикнула, потому что не узнала ее в том скелете, который лежал на постели с впалыми глазами, под капельницами. Она на себя не походила. Синяя вся, губы белые почти. Руки дрожат. Неужели человек может вот так измениться за какие-то считанные дни.
Суд ее видно подкосил, окончательно сломал.
- Лена, садись, садись рядом.
А мне стыдно у меня сердце сжимается. Я нашу последнюю встречу помню. Села рядом на стул. Водичку ей поставила, пакет с апельсинами в стол положила.
- Лена…пообещай мне, что его не оставишь. Пообещай!
Смотрю на нее и понять ничего не могу, что случилось, почему она такая, почему руки мои сжимает. Что сказать хочет. Потому что в глазах намного больше. Они наполнены слезами и адской тоской.
- Больше некому. Он один остался. Анька не в счет. Его посадили он теперь ей не нужен. Позаботься.
- Ты сама позаботишься, вот выйдешь отсюда.
- Не позабочусь… Конец это, Лена, конец. Я говорю с трудом. Врачи даже в глаза мне не смотрят. Вчера аппараты все отключили. Потому что все…
- Что все? Что за глупости. Я сейчас я…
- Не надо. Я давно с сердцем страдаю. Давно. Все что могли сделали. Операцию нельзя гемоглобин на нуле, опухоль нашли в желудке. Лена… я сейчас ничего о том говорить не буду.
Я только попрошу тебя не бросать его.
Она еще что-то говорила. Голос срывающийся, тянущийся, как будто на последнем издыхании. И я чувствую, что правда это…не долго осталось, как будто крылом ее серым уже накрыло, как будто одной ногой уже не здесь.
- Вот…ключи бери и ко мне иди. Я знаю, что гад твой проклятый что он ничего не оставил. Знаю. И как дочь на тебя смотрела видела. Нигде места тебе нет. Иди ко мне жить. Никто не прогонит. Дом мой, присмотришь заодно.
